Rambler's Top100
Петербургский театральный журнал

№ 5

1994

Петербургский театральный журнал

 

Визит дамы

Наталия Мельникова

И. Губач. «Адьютантша его величества». Открытый театр. Режиссер Игорь Владимиров.

Хоть об этом ни слова не сказано в программке, — можно было бы назвать спектакль музыкальным: рано или поздно петь начинают все.

Слово «музыкальный» напоминает о прошлом, когда театр был имени Ленсовета, а на его сцене зарождался непривычный для советского зрителя жанр мюзикла. Похоже, что новая постановка, осуществленная Игорем Владимировым — это робкая попытка вспомнить о былом. Отсюда  — появление в афише всем известного имени Геннадия Гладкова; отсюда — приглашение на главную роль Эры Зиганшиной, актрисы, способной стать тем центром, энергетическим ядром спектакля, какой требовался режиссеру в его прежних работах. Случайно или нет, поиски Владимировым связей между собой настоящим и собой прошлым совпали с возвращением Зиганшиной в город, с которым она была соединена так крепко и так долго и который покинула несколько лет назад, в поисках своего театра. Так или иначе, сейчас они встретились и решили объединить усилия.

Отчасти поисками своего места в жизни других людей занята и героиня Эры Зиганшиной. Но было бы неверно думать, что спектакль насыщен ностальгическими переживаниями. К излишней серьезности он, смею заверить, не располагает, весьма жизнерадостно повествуя о пребывании Наполеона на острове Святой Елены. Вернее, речь пойдет не столько о Наполеоне, сколько о Жозефине. Не Богарне, правда, а Понтиу, приехавшей, по ее словам, требовать с Бонопарта компенсацию за погибшего мужа. Но ни для кого не тайна, что на самом деле она собралась спасать его от одиночества. Энергия мадам Понтиу движет в этом спектакле всем и всеми, в том числе и бывшим императором.

Наполеон Владимира Матвеева — это немолодой человек, обрюзгший, ссутулившийся, который, надсадно покашливая и прихрамывая, бродит по своему неприветливому дому и ловит крыс. Для него уже «пришел тот день, пришел тот час, когда подводим мы итогои, или они подводят нас». Итоги явно подвели этого Наполеона, но он из последних сил продолжает цепляться за воспоминания о былом величии, славе, власти, — вот то самое ценное, что у него осталось. Матвеев подает своего героя у мучающие его проблемы с мягкой иронией, послушно следуя легкомысленному строю спектакля, сильно смахивающего на водевиль. Наполеон не грозен, не суров, его «императорские» позы, выпяченная губа (помнится, у Бонопарта был волевой подбородок) забавляют публику не меньше, чем репризы партнеров по сцене. Но в отличии от прочих, он способен на проявления человеческих чувств, хоть по накалу их и не сравнится с главной героиней.

Жозефина Зиганшиной — маленький смерч, поднявший клубы пыли в затхлом мирке узника английской короны; живая, страстная, порывистая, она не признает регалий и мнимых заслуг и твердо уверена, что слово «человек» звучит во сто крат значительнее, чем имератор; и человек этот рожден, чтобы жить, чувствовать, действовать, корчить рожи и смеяться. Может, оттого, ее Понтиу столь непочтительна с императором, униженно заискивающим перед губернатором, и полна уважения к нему, когда он, как и подобает настоящим корсиканским парням, осмеливается дать отпор этому рыжему английскому замухрышке. Сама Жозефина хранит достоинство в любых обстоятельствах и будет, сжав кулачки, бороться до последнего за свои права. А через минуту начнет утешать императора, пожалев его, всеми забытого и заброшенного. А потом, подсчитывая в уме стоимость, вместе с Наполеоном станет рассматривать его мундиры, восхищенно кивая головой, — ему же так приятно, когда им восхищаются. И вдруг прервет его на полуслове, по-крестьянски деловито поинтересовавшись: «Слушай, а чего козы-то не доятся?» Каждое мгновение Понтиу Зиганшиной проживает до конца и требует того же от других. Вялому, бездеятельному существованию Наполеона она противопоставляет свой напор, жизненную энергию, его бутафорским ценностям — свои, более простые, но зато долговечяные. Она права: памятники снесут, про завоевания забудут, а хороший коньяк с названием «Наполеон» продержится не одно столетие.

Кому-то может показаться, что все это несерьезно, вещи несопоставимые. Но не забывайте, что вы смотрите водевиль, а здесь декорации никогда не похожи на настоящее жилище, люди в опорках -на настоящих генералов, а главная героиня — на простую повариху.

Мадам Понтиу прекрасно одета, причесана, ходит на высоченных каблуках и не пытается убедить зрителя, что на самом деле простовата, грубовата и бесхитростноа. Ощущение дисгармонии возникает лишь когда видишь, что Жозефина Зиганшиной глубокомысленна и серезна там, где остальные балуются внешней характерностью и развлекаются, насколько позволяет комедийный жанр. У одних это получается лучше, у других, разумеется, хуже.

Вот два незадачливых генерала. Один длинный, худой, похожий на складную удочку, другой, как можно догадаться, маленький, толстый, перекатывающийся по сцене с легкостью мяча. Один напоминает общипанного недотепу-ворона, другой — поистаскавшегося в чердачных боях задиру-кота. Один — артист Сергей Мигицкао, другой… правильно, артист Евгений Филатов. Генералы постоянно дерутся друг с другом — машут ручками царапаются, кусаются и пинаются исподтишка. Их легко приструнить, пару раз набив им шишики, и заставив ловить крыс, доить коз, бегать с веником по углам, сдувая пылинки. Правда, они в отместку могут наябедничать императору или даже самому губернатору острова — местному церберу, и вообще устроить за спиной какую-нибудь пакость. Такие уж они — милые и достаточно безобидные мелкие пакостники. Кому не симпатичен долговязый генерал Бертран с пойманной крысой, зажатой в руке; он застенчиво ковыряет в носу, когда его представляют Жозефине, — не привык с дамами общаться, смущается. А генерал Гурго с сеточкой для волос на облысевшей голове, он так настрадался от активности мадам Понтиу, что не в силах сдержать слез и его сдержанно-требовательное «Мадам Понтиу должна уехать» перерастает в неудержимый рев:
«С-и-и-р, а пусть эта баба уберется… С-и-и-р, она нас обижает… С-и-и-р, она нас бьет…» Сергею Мигицко и Евгению Филатову отведена роль фона, их задача — развлекать и по возможности самим развлекаться. У Мигицко это выходит замечаетельно:
посмотрите-ка, неплохое вино привезли Наполеону — ркатицелли, саперави, — зрителей рассмешил, себя повеселил и товарищей порадовал. Публика в восторге.

Не столь приятно, когда на сцене появляется нечто, менее живое.

Губернатор осторова — Дмитрий Барков — рыжий, хромой,
одноглазый и любит придушенным голосом читать нотации Наполеону:
«Сюда Вас сослали, вы здесь не в Версале, Вы все еще мните, что Вы — победитель…» За этой не слишком смешной маской нет ни содержания, ни логики поведения. Губернатор без повода гнусен, без повода милостив, без повода неожиданно меняется в финале и с рюмкой «Наполеона» присоединЯется к общему хору примирения.

Как быть актерам, которым нелегко свести своих героев к условным комическим типам? Владимир Матвеев и Эра Зиганшина в атмосфере общего веселья тянут на себе сюжет, не лишенный некоторого драматизма:
ведь Наполеон осознал, что реальная жизнь лучше воспоминаний о прошлом, и источником этой жизни является Мадам Понтиу, которую предстоит потерять. Что говорить об Эре Зиганшиной, кажужейся порой чужой в спектакле Владимирова? У Жозефины ум, такт, хитрость и жизненный опыт Зиганшиной, и даже в самые безоблачные моменты, заглянув в глаза ее Жозефине, вы обнаружите там невысказанную горечь. Иногда, в музыкальных отступлениях проглядывает та глубина и серьезность, которой почти не дается выхода в спектакле. И видно, что Наполеон тоньше и мудрее, чем кажется, а Жозефина приехала не за деньгами, а потому что сердце позвало. Но то, драматическое, что слабым огньком вспыхивало в пьесе Губача, не нашло выхода в спектакле Владимирова, где возобладало водевильное, незамысловато-развлекательное начало. Хеппи-энд, упорно навязываемый режиссером, наиболее неестественно выглядит в отношении главных героев. Но актеры, кто с радостью, кто с неохотой, подчинятся неизбежности счастливой развязки. Понтиу покинет остров, вызвав тихую печаль императора и публики. Облако сожаления коснется изборожденного морщинами чела Наполеона и, не в силах задержаться, улетит, подгоняемое настойчивыми финальными аплодисментами. А Эра Зиганшина, захватив узелок Жозефины, уйдет прочь.

Наталия Мельникова

театровед, аспирантка кафедры русского театра СПГАТИ. Печаталась в ?Петербургском театральном журнале?. Живет в США.

Предыдущий материал | Оглавление номера | Следующий материал
© «Петербургский театральный журнал»
ptzh@theatre.ru