Rambler's Top100
Петербургский театральный журнал

№ 6

1994

Петербургский театральный журнал

 

Антракт

Подслушанные были небылицы

Однажды А. М. Володин приехал в Москву и в первый же вечер, очень поздно, позвонил своей давней знакомой — услышать театральные новости. Узнав про премьеру, спектакль «Сорри», Володин воскликнул: «Ой, как хорошо, я это обязательно хочу посмотреть, я договорюсь с Захаровым». Они проговорили еще часа два, до глубокой ночи.

Она улеглась спать. Звонок.

 — Лана, я позвонил Захарову и договорился, все в порядке.

Она опять улеглась и стала засыпать. Звонок.

- Лана, представляешь, я посмотрел на часы. Уже пятнадцать минут третьего, значит, я звонил Захарову в два часа! Он, наверное, уже спал, и я его разбудил. Что делать?

 — Саша, придумаешь что-нибудь завтра. Спокойной ночи.

Она опять стала засыпать. Звонок.

 — Лана, я сейчас лежал и мучился. Давай я сейчас позвоню Захарову и извинюсь…

 — Саша, уже четыре часа, ты снова его разбудишь.

 — Ты права. Спокойной ночи.

Она опять стала засыпать. И заснула. Звонок.

 — Лана, какой же я бессовестный! Я хочу звонить Захарову и извиняться перед ним, но ведь я же тебе всю ночь спать не даю!.

* * *

Когда известный дирижер Равиль Мартынов учился в консерватории, Н. Е. Перельман никак не мог запомнить его и всегда спрашивал после занятия: «Скажите, вы не из Вьетнама?»

Первый курс: «Скажите, вы не из Вьетнама?»

Второй… Третий… «Вы не из Вьетнама?»

Р. Мартынов уехал из Ленинграда, работал в Казани, потом вернулся и возглавил Государственный оркестр…

Теперь Н. Е. Перельман безошибочно узнает его, но каждый раз говорит: «Вы знаете, а ведь раньше я думал, что вы из Вьетнама…»

* * *

Известный немецкий режиссер Роберто Чулли много лет назад готовился к постановке пьесы Г. Лорки «Дом Бернарды Альбы». Он приехал в Испанию и нашел то место, где стоял реальный дом Альбы, где Лорка писал пьесу. Колодец, лесная речка… Чулли решил, что спектаклю будет нужен живой звук этой воды, энергия реальной природы. Он записал журчание речки на пленку и привез в театр. Собрав актеров в зале, он включил фонограмму… Пространство заполнилось звуками, напоминающими спуск воды в туалете. Затея не удалась. Но нужен был шум воды! Тогда Чулли попросил звукооператора пойти в туалет и записать на пленку шум воды в унитазе. Тот принес запись… и зал заполнился плеском воды, в точности напоминающим журчание речки у реального дома Бернарды Альбы…

* * *

В середине 70-х годов художник Александр Орлов оформлял спектакль «Бумбараш» в Тбилисском ТЮЗе. Он сдал макет и уехал в Ленинград, чтобы появиться уже ближе к премьере. Незадолго до сдачи из театра пришла телеграмма: «С декорацией все нормально, есть проблема с воронами» (в оформлении действительно нужны были черные вороны).

Когда Орлов приехал в Тбилиси и пришел в театр, он увидел декорацию, стоявшую примерно вверх ногами, а посреди сцены — завпоста Ушанги. Тот печально стоял, держа в руках ружье. Вокруг него на сцене лежало множество экзотических птиц всех мастей и калибров, с хохолками, гребешками и без… «Ну, нэт у нас ворон… Может эти подойдут?» — с надеждой, жалобно спросил Орлова озабоченный завпост.

Ружье в его руках еще, кажется, дымилось…

* * *

Резо Габриадзе, постоянно находящийся, по его собственному признанию, в состоянии паники, всегда чего-то боялся: если не гриппа, то КГБ, если не КГБ, то гриппа. Но особенно — КГБ. Он не без оснований считал, что эта уважаемая организация присутствует всюду, особенно в гостиницах, и потому стоило заговорить о чем-нибудь «остром» в помещении гостиницы, где жил Резо, он закатывал к потолку глаза и многозначительной немой позой объяснял: молчите. «Откуда этот страх?» — возмущенно спрашивала М. Дмитревская, потому что никогда КГБ не боялась.

Оказалось, что когда-то Габриадзе и Г. Данелия, сочиняя очередной сценарий, жили в хорошо оснащенной московской гостинице «Космос». Сценарий шел вяло, и однажды габриадзе предложил Данелии прочесть одну сцену вслух, освежая ее текст нецензурными выражениями. Чтобы было поживее. Он начал читать вслух, и вдруг молчавший до этого радиоприемник гомерически захохотал, а просмеявшись сказал: «Извините. Проверка сети». Габриадзе испугался на всю жизнь.

Потом он купил квартиру в Петербурге. «Ну, теперь-то

можно говорить обо всем без страха!» — решили друзья, но в ответ Резо печально сказал, что, мол, и тут небезопасно, потому что квартира куплена через агентство, а агентство и КГБ… и так далее.

Через несколько дней Габриадзе, журналистка Лиза Богословская и М. Дмитревская пришли в его новую квартиру после записи на телевидении. Решили попить чаю, но вдруг в квартире раздались странные микрофонные звуки. Габриадзе бросился к сигнализации (мол, кто-то в подъезде) — нет, к радио — нет, не оттуда. А тем временем к первому голосу присоединился неотчетливый второй, и они вступили в диалог… Застывший посреди комнаты Габриадзе выразительно посмотрел на Дмитревскую: а ты возражала! И кто был прав? Квартирка-то нехорошая…

Та была посрамлена.

Немая сцена длилась минуту. Через минуту выяснилось: Лиза положила в сумку буханку хлеба, та нажала на клавишу диктофона — и включилось ее интервью с Муразом Мурванидзе…

Предыдущий материал | Оглавление номера | Следующий материал
© «Петербургский театральный журнал»
ptzh@theatre.ru