Rambler's Top100
Петербургский театральный журнал

№ 7

1995

Петербургский театральный журнал

 

Былое

Традиционная встреча цикла вечеров в Фонде культуры состоялась 26 сентября 1990 года и была посвящена Михаилу Чехову. Ведущие, Никита Алексеевич Толстой и Евгений Борисович Белодубровский, представили слушателям гостью — актрису Лидию ИвановнуЯковлеву, приехавшую из Америки со своим мужем, известным профессором русской словесности Калифорнийского университета Владимиром Федоровичем Марковым, — по приглашению своей подруги по театральной школе Елены Владимировны Юнгер.

Мы публикуем фрагменты ее выступления.

Чехова я знала очень недолго. На мою долю досталась только маленькая частица последних лет жизни Михаила Александровича: дом, в котором он жил, вещи, которые его окружали, его собаки, какие-то курьезные подробности бытовой жизни…

Дом Чехова был небольшой. Но какой-то удивительно складный и удобный. Гостиная, где принимались все посетители, ученики, актеры, знакомые. Это была самая большая комната в доме, с хорошей английской мебелью, где было много полок, на стенах -эскизы декораций к постановкам Михаила Александровича Чехова за границей, рисунки Добужинского, Николая Ремизова, который делал эскизы декораций к постановке Чехова «Ревизор» и также рисунки к книге Чехова «О технике актера».Следующая комната была столовая, большая вместительная комната. И потом — коридор, по коридору — три спальни. Спальня Михаила Александровича была самой большой и самой светлой комнатой. В своей спальной он не разрешал ни ковров, нитяжелых портьер — на окнах висели только очень легкие кисейные занавески. И тут же находился аппарат с кислородом, без которого Чехов тогда уже жить не мог. Коридор кончался довольно большой застекленной террасой, которая выходила всад и была приспособлена как кабинет и библиотека. Сад — небольшой, с удобной садовой мебелью.

И вот в этом доме я начала работать с Михаилом Александровичем Чеховым над сценой «Именины Настасьи Филипповны» по роману Достоевского «Идиот». Хочу упомянуть один довольно примечательный случай. Мы работали как всегда и сидели другпротив друга. Я что-то отмечала в своей тетради, потом подняла голову и увидела, что передо мной сидит Тоцкий. Чехов сидел спокойно в своем кресле и ничего не говорил, совсем не двигался, смотрел куда-то в сторону и о чем-то думал, но это небыл Чехов. Это был Тоцкий. Так продолжалось, может быть, несколько секунд. Я ничего не сказала и ничего не спросила. Но, признаюсь, что такого переживания в моей жизни не было ни до, ни после.

Хочу обязательно упомянуть об одной вещи, о которой уже мне рассказала Ксения Карловна. У них в семье была довольно любопытная игра. Дело в том, что Михаил Александрович любил играть в игрушки. Игрушки эти были — плюшевые зверьки разной величины. От маленьких до довольно порядочных. Сделанные из разнообразного плюша — совсем гладкого и совсем мохнатого. Главным образом, медведи и собаки. Но все это вместе взятое называлось «медведи». Они находились в столовой, в стороне, на небольшом столе, где на круглых подносах расположены были по семействам папа, мама и много детей, а по бокам родственники. И в этих зверюшек Михаил Александрович вселял как бы себя. Никакой мистики не было, чистая игра. Таким образом, он никогда не говорил от первого лица: «Мне нравится, мне не нравится, я хочу, я не хочу…» Он говорил: «Им нравится, им не нравится, они хотят, они не хотят…» Например, получит сценарий, просмотрит его сначала, а потом положит его к зверям. Затем скажет: «Они говорят, сценарий скверный, не надо соглашаться». Или получил денежный чек, положит к зверям и заявит Ксении Карловне: «Они не хотят его сейчас менять». И чек будет лежать там до тех пор, пока медведи не разрешат. Михаил Александрович подарил мне самого маленького медвежонка из этой компании, но подарил не он: это они так решили. Вручала мне этого медвежонка Ксения Карловна со словами: «Медведи с ним простились и сказали, что теперь он должен идти туда-то и туда-то, потому-то и потому-то». И вот медвежонок со мной в моей сумке. Скоро после этого Михаил Александрович надписал мне свою книгу «О технике актера» (которая только что вышла на английском языке). Ксения Карловна сказала, что это было самое последнее, что он написал своей рукой. Через несколько дней он умер. Вот, пожалуй, и все, что я могу рассказать.

Лидия Яковлева
Предыдущий материал | Оглавление номера | Следующий материал
© «Петербургский театральный журнал»
ptzh@theatre.ru