Rambler's Top100
Петербургский театральный журнал

№ 8

1995

Петербургский театральный журнал

 

Памяти Льва Кубарева

«Он сам этого не знал. В балладе, которую вы читали, он странным образом предсказал свою смерть.»

Алексей ТОЛСТОЙ. «Упырь».


В последних спектаклях он вдруг заговорил «голосом Высоцкого»  — с хрипотцой и трещиной. И умер так же рано, то есть еще более молодым, чем Высоцкий. Гортанная «трещина» оказалась не театральной игрой, заведённой с юности, а смертельной болезнью.

Актёра Льва Кубарева я видела только на сцене (кажется, даже на улице не встречала): с того момента, когда курс И. П. Владимирова вышел на сцену Учебного театра сыграть «Доходное место» (Кубарев был Жадовым, год шёл 1978-й…) — и до последней его роли герцога Корнуэлльского в «Короле Лире» Театра на Литейном. Пятнадцать лет своей жизни он провёл в этом театре. Я помню почти все его работы и знаю: своего он не сыграл, не дождался.

С самого начала в нём ощущалась брутальная, несколько грубоватая, мужская сила, смягчавшаяся как бы (подчёркнуто — как бы…) нарочитой сценической ленцой. Чтобы не в лоб, со всего маху, а так — припорошив крутую натуру пылью лёгкого цинизма, приглуша внутреннюю энергию и нервное клокотание как бы (подчёркнуто — как бы…) наплевательской развалочкой. Он будто укорачивал широкий от природы шаг, идя «вполноги». Только в последние его сезоны, с приходом в театр Геннадия Тростянецкого, это «как бы» стало образным принципом (театр Тростянецкого строится именно на «как бы») И появились пьяный князь Потёмкин в «Екатерине Великой» Б. Шоу, и Рыбаренко в «Упыре», и Корнуэлл…

Укорачивая шаг, он всегда гасил пафос — иронией, словно боясь о главном сказать прямо.

Говорят, совсем незадолго до смерти он спрашивал врача: «Доктор, я успею узнать результаты первенства мира по футболу?» Тот глядел в календарь, считал дни и отвечал: «Не знаю, может быть, нет…»

При этом всегда казалось, что, появись возможность, выплеснется бешеная эмоция, внутренняя «взрывчатка» разнесёт всё в щепы — и явится большой драматический артист Лев Кубарев как он есть.

Как он был. Потому что время уже прошедшее.

Тихий, болотистый ландшафт Театра драмы и комедии на Литейном под руководством Я. С. Хамармера. Всё — никак. Не драма и не комедия. Должно было пройти десять лет, чтобы он сыграл первую достойную, крупную роль, и пятнадцать, чтобы…

Как «первую роль» я помню Стрельникова, котрого Кубарев замечательно играл в сезоне 1987/88 года. «Доктор Живаго» был явно неудачен, банален, повествователен, но отчётливо помню крепкую (хорошо бы сказать — кряжистую) фигуру Антипова-Стрельникова и его финальный разговор с Живаго в Варыкино.

…Они вместе вспоминали Лару, причём воспоминания шли как бы параллельно. Они вспоминали, в сущности, разных женщин, стараясь убедить друг друга в любви Лары к другому и ловя доказательства её любви к каждому из них. Это было их с нею заочное, косвенное общение, так необходимое, когда любимого человека нет рядом и можно хотя бы словом, хотя бы воспоминанием материализовать его в пространстве возле себя реальностью произнесённого… Здесь был поединок эгоистических воль и альтруистических побуждений, момент единения двух противоположных натур, сыгранный напряжённо и убедительно. Начиная беседу, Стрельников зажигал много свечей на столе: это придавало разговору ту камерность, доверительность, какой вообще отличается обстановка дома в Варыкино. А в конце Стрельников-Кубарев пальцами гасил пламя каждой свечки…

Герои Льва Кубарева не раз думали о смерти, стояли на её пороге и переступали этот порог.

Печать «зазеркалья» тенью лежала на лице Рыбаренко, когда этот борец с упырями неожиданно появлялся из-за зеркала на бале и объяснял наивному Руневскому, кто окружает их… Да, да, тут, на бале… в жизни… в страшной российской жизни, интерес к которой Рыбаренко уже как бы и утерял… Иронический сюжет Кубарев играл сумрачно, за обычным отчуждением брезжила какая-то волчья тоска, и тлен, казалось, уже коснулся его героя… Хрипел надтреснутый голос. Может быть, роль была освещена «тем светом», с которым актер уже соприкоснулся, сам не зная того? И потому Рыбаренко-Кубарев выламывается из затейливой рамы нарядного, миленького «Упыря» фигурой трагической, роковой, обречённой?. В памяти. Я не знаю, когда настигла актёра болезнь и когда он узнал о ней.

Он заговорил как актёр в полный голос, и как раз в этот момент голос вдруг треснул, осел в хрип. Лев Кубарев — актёр без званий, просто хороший актёр просто обычного театра, Театра на Литейном, умер летом 1994 года.

Марина ДМИТРЕВСКАЯ
Предыдущий материал | Оглавление номера | Следующий материал
© «Петербургский театральный журнал»
ptzh@theatre.ru