Rambler's Top100
Петербургский театральный журнал

№ 9

1996

Петербургский театральный журнал

 

Антракт

Кому светит «Золотой софит»?

Появление первой профессиональной театральной премии Петербурга
 — событие знаменательное. Ежегодный театральный «Оскар»

давно просился в петербургскую театральную среду, и факт возникновения «Золотого софита» — не только дань признания замечательного искусства сцены в городе на Неве, но ещё и дань справедливости, и возмездие за все те годы, когда дары и лавры спускались исключительно со столичных высот.

И вот, когда Москва щедро раздаёт «Золотые маски», «Хрустальные Турандот» и прочая, и прочая — Петербург ответил ей «Софитом»! Засветил, так сказать! (Учредители новоявленного профессионального приза — городское отделение СТД, Комитет мэрии по культуре и ТПО «Импровизация».) Да с размахом! Семнадцать номинаций! А чего, в самом деле, скромничать — есть достойные имена. (И то ещё мало: следовало бы иметь кроме «лучшего режиссёра» — и «лучший спектакль» и кроме «лучшего сценографа» — «лучшего художника по костюмам»)

Небеспочвенная эйфория обуяла зачинателей большого и важного дела, и в праздничных лучах предстоящего «Софита» вопросы процедуры и регламента как-то незаметно поблекли и отодвинулись в тень. А напрасно. Ибо если наш «Софит» — не калиф на час, а претендует и впрямь быть ежегодным свидетельством высочайшего мастерства петербургского искусства, то ему необходимо с первых же шагов заручаться достойной репутацией. В которой процедурные вопросы имеют совсем не последнее значение. Оттого американский «Оскар» и стал аналогом для всех подобных мероприятий, что его процедура оттачивалась годами и происходит не «под ковром», а выставлена на всеобщее обозрение — кто, что, где и как. На нашей почве почему-то считается неприличным обсуждать детали регламента: тем самым-де оскорбляется Праздник и опошляется Искусство, ради которого…

А обсудить есть что. Во-первых, организаторы уже раскаиваются в одной допущенной ошибке: выдвигать претендентов в соискатели было предложено самим театрам. И заранее отсекалась возможность соискательства двух претендентов от одного театра (а не секрет, что ряд коллективов сейчас заведомо сильнее прочих). Да и внутри театра всегда найдётся резон выдвинуть не самого лучшего… Одним словом, впредь отбором займутся сами эксперты. Они для этого достаточно компетентны, непредвзяты, обладают профессиональным вкусом и кругозором.

Отобранные из предложений «тройки» соискателей поступили в бюллетени. Стоило немалых трудом дознаться, «а судьи кто»? Хотя зачем делать из этого секрет? Судьи — их человек сорок — представители трёх организаций: Бюро правления СТД, Бюро правления творческих союзов и Номинационного совета «Золотого Софита». Последних, специально избранных, стоит перечислить поимённо: Кирилл Лавров (председатель), Олег Виноградов, Игорь Владимиров, Станислав Гаудасинский, Лев Додин, Эдуард Кочергин, Никита Охочинский, Андрей Петров, Алиса Фрейндлих, Борис Эйфман, Владимир Яковлев (глава Комитета по культуре). Шесть из этих фамилий (Виноградов, Гаудасинский, Додин, Кочергин, Фрейндлих, Эйфман) одновременно находилась и в бюллетене… Лев Додин счёл невозможным подобную двусмысленность своего положения — и объявил об отказе от участия в голосовании, оставшись лишь соискателем «Софита». Остальные — не сочли.

Ежегодная премия, конечно, должна рассматривать в номинациях художественные свершения за отрезок времени, равный календарному году. (На театре испокон веку единицей времени считался сезон — от августа по июль.) Организаторы «Софита» с потолка, не иначе, взяли нелепый год с 15 апреля 1994-го по 15 апреля 1995-го, неизвестно что отражающий. Но и задав такие правила игры, сами их не соблюли: среди соискателей полно спектаклей и ролей, созданных аж ещё в 1993-м! («Чайковский»

Б. Эйфмана и «Евгений Онегин» Ю. Александрова, «Филумена Мартурано» в Театре Комедии и «Синяя борода» в Кукольном театре сказки…) Владимир Галузин спел «Садко» ещё в марте 1993-го! Гениальная Ульяна Лопаткина, достойная не только «Софита» — любых наград!, была выдвинута в номинации «за лучший дебют». Дебютировала она на сцене Мариинки, кажется, в 1991-м. Кстати, она была единственной претенденткой в этой номинации — других же достойных дебютов просто не замечено!

Временной сдвиг года «по „Софиту“» сделал странным и существование номинации «за лучший спектакль, созданный к 50-летию Победы» — все питерские постановки появились только в мае,непосредственно в юбилейные дни. Организаторов это не смутило -
единственным претендентом в номинации стояли… «Братья и сёстры»

МДТ, созданные, как известно, к 40-летию Победы. Можно подумать, номинация (сама по себе крайне сомнительная) вообще возникла лишь с целью поощрения Малого драматического…

В общем, по той же логике можно было выдвинуть В. Ивченко — за Тарелкина или Е. Лебедева — за Холстомера.

Непростительной бестактностью стало и выдвижение сразу двух соискателей в номинации «за творческое долголетие и уникальный вклад в театральную культуру». Хорошо, вовремя опомнились и не позволили соревноваться В. Стржельчику и Е. Юнгер в долголетии и уникальности вклада: вручили обоим… Опять же — а почему было не выдвинуть и не вручить пятерым, семерым, десятерым великим нашим «патриархам»? Никто ведь не скажет, что некому? Но почему-то принято, что эта номинация — потому и безальтернативная, что индивидуальная.

Из чьих рук получать призы счастливым их обладателям? Сам собой напрашивается вывод — из рук тех членов жюри, что составили Номинационный совет: именно они представляют тот несравненный (не сравниваемый) высочайший Олимп, что определяет вершины профессии. Да и отвечает и за вынесенное решение. Но поскольку трое членов жюри сами оказались в числе победителей… это оказалось невозможным. И для вручения высшей петербургской награды были делегированы — конечно же, представители Москвы! Солидный десант актёров и режиссёров столицы был специально выписан для исполнения роли свадебных генералов. Конечно, не нашлось достойных петербуржцев для выполнения подобной миссии! А всё преимущество «вручателей» заключалось только в их столичной прописке — некоторые из приглашённых были до того «знамениты», что ведущие праздничного вечера не раз путались, в каком театре работает тот или иной гость.

Наконец, уже после раздачи «Софитов» всплыли и вовсе удивительные подробности. Как случилось, что в протоколе, подписанном Экспертным советом, в числе трёх соискателей по номинации «за лучшую работу художника» значился Александр Орлов, а в розданном для голосования бюллетене вместо него возник Вячеслав Окунев? Как случилось, что в протоколе стояла фамилия оперного режиссёра Александра Петрова, а в бюллетене остались лишь двое его соперников?

В цивилизованном мире обнародование подобных деталей вызывает нешуточный скандал, разбирательство и чьи-то отставки. Но на нашей почве считается неприличным оскорблять Праздник и опошлять Искусство.

А ведь от того, будут ли приняты во внимание все промахи и огрехи первого рисуждения «Софита», зависит главное — обретёт ли новая премия легитимность, признают ли её в профессиональной среде (как всегда, лет двадцать, чистым гамбургским счётом были премии Секции театральных критиков СТД). Или же «Софиту» уготована участь советских госпремий, которые вручались по любому принципу, кроме собственно художественных заслуг (а потому в число лауреатов попадали и вполне достойные люди) — но настоящее искусство, в общем, не обращало на них никакого внимания.

Леонид ПОПОВ
Предыдущий материал | Оглавление номера | Следующий материал
© «Петербургский театральный журнал»
ptzh@theatre.ru