Rambler's Top100
Петербургский театральный журнал

№ 14

1997

Петербургский театральный журнал

 

Гример

К Бржезинская

Трудно говорить о человеке, чья работа на первый взгляд не видна, и к тому же о человеке скромном, старающемся быть незаметным.

Первый раз я увидела его в гримерке Олега Басилашвили. Немолодой человек спокойно вошел в комнату, тихо поздоровался и стал гримировать актера. Спектакль «На всякого мудреца довольно простоты» идет очень давно, поэтому все движения гримера уверенны, быстры и неторопливы одновременно. Несколько почти незаметных штрихов, пудра и еще что-то

Олег Валерианович, помогая мне, в обычном разговоре между делом пытался задавать наводящие вопросы о профессии гримера. Тадеуш Зенонович, почувствовав нехитрую уловку, отвечал очень коротко. Сейчас главное — спектакль, который начнется через несколько минут.

В полумраке гримерки хорошо и спокойно. В этих стенах, среди мебели пушкинских времен, под тихий разговор двух замечательных людей приятно думать вообще и, конечно же, о театре.

Я не заметила, как это произошло, но меньше чем через пять минут из зеркала смотрел на меня Нил Федосеич Мамаев, так хорошо знакомый по спектаклю. А Тадеуш Щениовский, закончив работу, быстро попрощался и исчез.

Кирилл Лавров. Он удивительно обаятельный, приятный, скромный человек. Есть такая категория талантливых русских людей, которые, обладая большим даром от природы и прекрасно владея своей профессией, остаются как бы незаметными. Таков Тадеуш.

Олег Басилашвили. Я работаю в этом театре уже 38 лет, и все эти годы знаком с Тадеушем Щениовским. Я встречался с ним не только в театре, но и на телевидении, где он одно время работал. Он очень талантливый человек, любящий театр и отдающий ему все свои силы. При этом он никогда не пытается «качать права», всегда остается скромным интеллигентным человеком.

Так говорят все, кто знаком со Щениовским. Это я поняла сама, когда встретилась с ним во второй раз.

Мы сидели в мастерской фотографа БДТ Бориса Николаевича Стукалова. Про себя Тадеуш Зенонович говорил мало и без энтузиазма: " Я родился в Ленинграде. Мой отец — поляк. В 1937 году он был репрессирован. Я жил с мамой, а отца увидел только в 1947-м. В БДТ пришел в 1950 году будучи еще совсем молодым человеком. Уже в то время я с увлечением занимался рисованием (несколько лет спустя я поступил в Серовское, тогда Таврическое, художественное училище). У моей мамы были знакомые в Большом драматическом театре, так я и стал работать здесь. Года три считался учеником, а в 1954 году ушел в армию. Три года служил, а когда вернулся, меня снова без всяких проблем взяли в БДТ. Мастера-гримеры в театре были очень хорошие, и благодаря им я сам стал мастером. Так сложились обстоятельства, что потом мне пришлось уйти на телевидение. Но через восемь лет я вернулся сюда опять".

Кирилл Лавров. Он настоящий художник. Таких гримеров очень мало. Тадеуш прекрасно владеет ремеслом, профессией, но это является для него только прикладным моментом, а главное для него — это начало художественное, творческое — найти образ. Он обязательно подробно обсуждает с актером его будущего героя. Они вместе его придумывают.

Честно признаюсь, я никогда не задумывалась над сутью профессии гримера, представляла ее не творческой, а какой-то вспомогательной. Считала, что облик героя придумывает сам актер, совместно с режиссером. А в общем, в тонкости этого процесса никогда не вдавалась. Придя же в БДТ, я поняла, как была не права.

Олег Басилашвили. Я всегда жалею, что творения Тадеуша одномоментны. Он не может, как простой художник, оставить их на века. А жаль, потому что многие образы, созданные Щениовским, — большие художественные достижения. Они, кстати, всегда идут в зачет актеру, что неверно, так как это сделал Щениовский! И об этом необходимо сказать.

Кирилл Лавров. Скажу откровенно, что если не он меня гримирует, я не раз обращаюсь к нему на первой стадии работы над образом. И всегда его замечания и советы точны и интересны.

Олег Басилашвили. Тадеуш обладает безукоризненным вкусом. Он прекрасный художник. Мне очень нравятся его акварели и карандашные рисунки. Он ни на что не претендует, нигде не выставляется, пишет для себя. Его увлечение, конечно, сказывается на его мироощущении. Недаром он сейчас работает еще и в музее восковых фигур и поглощен этим чрезвычайно. Ему хочется делать не просто восковые фигуры тех или иных исторических лиц, а сделать так, чтобы всем казалось, что это на секунду замолчавшие живые люди.

Кирилл Лавров. Он стремится найти характер своего персонажа, динамику его чувств. Для него важна индивидуальность. Он очень серьезно относится к этой работе. Точно так же, как и ко всему остальному.

Олег Басилашвили. Мне кажется, что он не может существовать без театра. Так же как БДТ не может существовать без него. Я знаю, что он помог найти образы многим артистам нашего театра. Я сам многим ему обязан. Кроме того, этот человек никогда не позволяет себе халтуры. Вроде бы обыденное дело: усы приклеить, бороду поправить, парик надеть… Но я всегда знаю: если Тадеуш на месте, то можно быть спокойным и уверенным в том, что все будет в порядке.

…Когда закончилась «официальная» часть моего разговора с Тадеушем Зеноновичем и краткая автобиография была зафиксирована, я попросила его рассказать поподробнее о работе в театре.

Тадеуш Щениовский. Мне пришлось работать с разными актерами: со Стржельчиком, например, на спектакле «Снегурочка», с Кириллом Лавровым, с прекрасным актером и человеком Михаилом Даниловым, со Смоктуновским на спектакле «Идиот». Встречался с Луспекаевым, но чаще всего на телевидении. Но, кажется, больше всего мне посчастливилось встречаться с Олегом Басилашвили. Нам вместе хорошо работается.

Олег Басилашвили. Начиная с самых первых репетиций на сцене, он всегда присутствует в зале и всегда смотрит, что артисту надо. Потом приходит в гримерку и говорит: «Я придумал для тебя одну вещь…» И приносит какую-то деталь — усики или накладку. И вдруг ты понимаешь, что из зеркала на тебя смотрит другой человек. На «Дяде Ване» он подключился к работе за месяц до выпуска спектакля. Георгий Александрович Товстоногов дал задание, чтобы Войницкий был этаким лешим, плохо выбритым, заросшим, с грязными волосами — человеком, который опустился, чувствует это и сам себе противен. Мне трудно было играть в бороде. Роль большая, а борода мешает, сковывает лицо. Тадеуш придумал разрезать ее на несколько частей, а в пустотах кисточкой нарисовать волосы. Это был настоящий творческий акт. Он добавлял какую-то незаметную сединку, чтобы лицо стало живым. Придумал, что один ус должен быть ниже другого. Но на этом Тадеуш не успокоился и сказал: «Я тебе еще брови сделаю». Зачем мне брови? Но он настоял. Мои брови, более или менее энергичного рисунка, он заклеил такими…несколько расплывчатыми. И у дяди Вани получился совсем другой взгляд — открытый и беззащитный. Может быть, зритель из зала этого и не увидел, но для меня, глядящего в зеркало, многое стало понятно. Я сразу почувствовал зерно роли — то, о чем идет речь. Войницкий — беззащитный человек, который пытается жить дальше, но у него это плохо получается… В том же «Дяде Ване». Репетирую, вроде бы все верно, все правильно, но удовольствия не получаю. Тут приходит Тадеуш, берет какую-то краску на палец и ставит на моем лице точку. И тут я понимаю, что с моим лицом происходит метаморфоза. Вот что такое настоящий художник-гример!. В другом спектакле — в «Пиквикском клубе» — я играл Джингля. Он сделал такой удивительный парик, так хорошо его посадил на голову и к этому прибавил еще характерный грим, который до такой неузнаваемости изменил мою внешность, что Георгий Александрович сразу принял этот образ и решил, что только так и должно быть, несмотря на то, что вообще-то ненавидел парики. А в «Антигоне» мне нужно, чтобы у меня был высокий лоб. Он придумал, как это осуществить. Переделал старый паричок из спектакля «На дне». И получилось нечто среднее между прической патриция и современной прической. В то же время в этом есть образ. Голова, которая перевешивает. В ней - желание все до конца промыслить, все понять.

…Я обратила внимание на то, что Тадеуш Зенонович, неохотно рассказывающий о себе, заметно оживился, как только разговор коснулся собственно театра.

Тадеуш Щениовский. Мне нравились спектакли, которые здесь игрались еще до прихода Георгия Александровича. В БДТ и тогда был замечательный актерский состав. Но когда пришел Товстоногов, то вот тут-то я уже все спектакли посмотрел и все полюбил. Театр менялся на глазах. Я это понял, посмотрев «Гибель эскадры». Мне нравились «Дядя Ваня», «Варвары», «Пять вечеров», «Шестой этаж», «Сеньор Марио пишет комедию»…

Борис Стукалов. На репетициях Георгия Александровича всегда собирались цеховые люди, потому что это само по себе было действо. Товстоногов приковывал внимание и тех, кто сидел в зале, и тех, кто должен был репетировать.

Тадеуш Щениовский. Да, кто мог — приходил обязательно, чтобы впитать в себя то, что происходит, ничего не пропустить. От сцены нельзя было оторваться. В этом театре так повелось еще со времен Георгия Александровича: актер и гример работают вместе. Поэтому общаться с актерами БДТ просто и интересно. Гримеры и актеры всегда находят общий язык. Все гримеры перед работой над спектаклем прочитывают пьесу, ходят по возможности на все репетиции. А потом происходит разговор с артистом. Мы узнаем его пожелания, пожелания режиссера. Пытаемся найти общий язык. А вообще со всеми актерами необыкновенно интересно работать, потому что они необычайно отзывчивы на любую выдумку, на любой пусть необычный, но интересный шаг. Например, мне всегда нравилось работать с Мишей Даниловым. Один из его любимых спектаклей — «Женитьба Бальзаминова». Он хотел быть там забавным и безумно смешным. Мы тогда на эту тему много говорили где-то в шутку, где-то всерьез. Миша предложил сделать для его героя огромные уши. Я сделал их и выкрасил в сочный яркий цвет. А из пинг-понговых шариков — глаза, чтобы они были на выкате. Но, к сожалению, режиссер отказался от этого варианта.

Кирилл Лавров. Театр для него — дом, поэтому он всегда участвует в наших капустниках, юбилеях. Что-то нарисовать, что-то придумать — тут Тадеуш у нас первый человек. К нему хорошо относится весь театр. Он пользуется огромным авторитетом. К нему часто обращаются за советом или помощью, его очень любят коллеги — гримерши (он один мужчина в этом цехе). Они его опекают. И он им платит тем же. К Международному женскому дню, к дням рождения он рисует им открытки, картинки лирического или юмористического содержания.

О поздравлениях Тадеуша Щениовского в театре ходят легенды. К юбилею Евгения Лебедева он нарисовал огромный плакат, изображающий скачущую во весь опор лошадь. Вместо морды - лицо артиста в гриме из спектакля «История лошади».

…На сцене шел вечерний спектакль. Мы втроем спустились вниз и прошли за кулисы. Здесь за-двинуто в угол «панно», подаренное Олегу Басилашвили. Это портрет актера в «роли» знаменитого московского памятника Маяковскому. Фигура в полный человеческий рост. В зубах — наполовину выкуренная беломорина, причем не нарисованная, а самая что ни на есть настоящая. И галстук-бабочка тоже настоящий.

Мы стояли за сценой и тихонько разговаривали. Гример и фотограф наперебой рассказывали о своем театре, вспоминали. Время было позднее, на сцене заканчивался спектакль, но никто из рассказчиков домой не торопился. Банально, но правда — театр для этих людей не работа, а судьба, дом, без которого жизнь невозможна.

Тадеуш Щениовский. За эти годы по-разному складывалась моя жизнь, но никогда мне не хотелось расстаться с БДТ, заняться чем-нибудь другим. Уйти из театра фактически невозможно, потому что он как бы приковывает тебя. Оставить его я не смогу. Это было бы тяжело. Невыносимо.

Май 1997 г.
Предыдущий материал | Оглавление номера | Следующий материал
© «Петербургский театральный журнал»
ptzh@theatre.ru