Rambler's Top100
Петербургский театральный журнал

№ 23

2001

Петербургский театральный журнал

 

Почта духов

Реальная электронная переписка с театром «Шарманка» из Глазго

Известно — слова материализуются. Словосочетание «Почта духов» (плюс, конечно, появление нашего журнала в виртуальной реальности Интернета) провоцирует неожиданное появление этих духов.
Вдруг пришло письмо. От Татьяны Жаковской из Глазго. Кто знает ее — знает, кто не знает — узнает, дойдя до конца текста. Кто знал театр «Шарманка» и кинематы Эдуарда Берсудского — поймет. Кто не знает — тоже пусть дочитает до конца. Был в Петербурге такой театровед — Татьяна Жаковская, был такой театр — «Шарманка». Теперь сомкнулись какие-то пространства…


From: Tatiana Jakovskaia To: Марина Дмитревская Sent: Saturday, Desember 2000 1:52 PM Subject: Privet from Sharmanka

Марина, я не сразу нашла Ваш адрес — так чтоотправила несколько строк привета на имя Дмитрия Егорова — для передачи Вам.

Пользуюсь случаем поблагодарить еще раз за полученное удовольствие от виртуального посещения знакомых мест… слышания знакомых голосов… качество журнала — высший класс… меня даже ностальгия прохватила по забытой профессии…

Дай Вам Б-г удачи!

Заходите в виртуальные гости на www.sharmanka.co. uk

Читайте свежую статью в The Scotsman на www.thescotsman.co. uk/media.cfm?id=33439

Заезжайте в реальные гости в Глазго — это и к Вам лично относится, и к Вашим авторам — на случай, если кого задумаете отрядить на соседний Эдинбургский фестиваль и не хватит бюджета на гостиницу…

Если еще чем помочь можем (кроме денег — сами клянчим) — пишите. Привет все еще молодым учителям и посолидневшим однокашникам!

Татьяна Жаковская
SHARMANKA Kinetic Gallery

***


Таня,

под Новый год такой привет — это что-то! В Глазго мы вряд ли кто попадем — сидим, починяем примус — журнал, он съедает жизнь от зари до зари (тем более — денег как не было, так и нет, чем держимся — не знаю) + институт + ежемесячные поездки по России (обсуждаем, пишем) + заработок на хлеб пером… Не то что в Эдинбург — в Москву командируем с трудом. Теперь буду от Вас передавать приветы! Целую. Пишите!

М. Д.

***


Марина,

это почти зеркало нашей жизни. С деньгами все то же — если бы не грант Scottish Arts Council на работу с детьми, который я только что добыла в святом бою, — хоть закрывайся… Все, что зарабатываем выставками и заказами, а иногда — готовкой и мытьем посуды (дни рождения и прочие «party» в Шарманке), — идет на оплату счетов и материалы.

В смысле политики — тоже анекдот: правление новых лейборов напоминает что-то до боли знакомое. Они тут строят социализм со всеми вытекающими — заведовать культурой назначили жену партийного босса, которая до того занималась бассейнами районного масштаба, «старых» последних шестидесятников, тех, кто превратил Глазго в культурную столицу Шотландии, поубирали, чтоб не маячили, вместо идеологической выдержанности имеем политическую корректность, вместо соцреализма — минимализм и концептуализм, вправо-влево считается побег… Российский опыт выживания очень пригождается…

Но кинематов Эд тут наделал за семь лет больше, чем в России за предыдущие 20, а уж сколько народу их видело в разных странах — нам и во сне такое не снилось. Хотя возить их трудно и дорого, и нам не тягаться с Полуниным или с Адасинским по количеству объезженных стран — но все-таки Германия, Бельгия, Дания, Швейцария… Минута моего театроведческого кайфа пришлась на выставку «Puppets and Moving Objects in XX Century» в театральной библиотеке Линкольн-центра в Нью-Йорке — наш кинемат «Время Крыс» выставлялся между первым изданием статьи Крэга об актере-сверхмарионетке и куклами «Брэд-энд-Паппетс».

Те кинематы, что Эд сделал до «Шарманки», уже путешествовать не могут, поскольку сделаны по-российски — из керосинки с помощью топора, они живут на покое в глазговской галерее, играют для местных, а в летний сезон туристы со всего света барабанят в двери. В нескольких минутах ходьбы — Glasgow Gallery of Modern Art, где в центре главного зала — наш «Титаник», любимец публики, работает раз в час, а в отдельном зальчике — троица «Великая Идея», «Кремлевский мечтатель» и «Осенняя прогулка в эпоху перестройки» (те, что Эд построил в Питере в 90—91) играют 15-минутный спектакль «Пролетарский привет высокочтимому Жану Тэнгли от мастера Эдуарда Берсудского из колыбели трех революций»… Ну вот, поглядев на это, туристы и отправляются искать «Шарманку»…

Те, что Эд тут настроил, — это другой технический уровень, они очень надежные, могут путешествовать на гастроли, могут работать у заказчика годами. Эстетика несколько поменялась: вместо обломков петербургской мебели — остатки британской индустрии, но смысл все тот же (оказалось, актуальный повсюду…).

А на прошлый Новый год мы натуральный вертеп построили в главном музее Шотландии — 11-метровой высоты Millennium Clock. Он там с тех пор каждый час играет политически некорректную мистерию 20 века (мы и здесь оказались диссидентами-аутсайдерами, видно, горбатого могила исправит). Ну это рассказывать долго и сложно, а наш вертеп и историю его создания можно увидеть в фильме, снятом для шотландского телевидения… Если интересно — копия есть у Люси Шикуриной.

Встречаемся иногда с питерскими - бывшими и нынешними. То как-то Галендеев с Бяликом заглянули, то Полунин привозил в Глазго «Snow Show» — и пришел к нам с Олей Волковой, то «Дерево» взяло штурмом эдинбургский Фриндж своим «RED ZONE». В их выходной мы показывали им Highlands, и они в восторге попрыгали голышом в Лох Ломонд к вящему ужасу местных (не по поводу наготы, а по поводу температуры - было начало сентября). В прошлом году мы зазвали Юрского (с Дашей) на фестиваль Пушкинская осень в Глазго. Он в числе прочего читал в «Шарманке» Бернса, Большой Шарманщик ему подыграл, публика подпела — кто по-русски, кто по-шотландски: «За дружбу прежних дней…» А за день до того мы их свозили на берег Твида в усадьбу Вальтера Скотта, которая чем-то мне всегда Михайловское напоминает, и он с его прапраправнучкой по-французки беседовал, она рассказывала, как Маршак к ним приезжал… Он где-то про это написал — в «Октябре», что ли — после Нового года схожу в библиотеку университета, почитаю…

Но — помимо лирики — есть и еще нечто имеющее отношение к теме ПТЖ: даже здесь зрители опознают питерских как «кровных родственников» — то Полунин и Берсудский попадают в один и тот же американский фильм «Face of Russia», то какой-то задумчивый юноша из Эдинбургского университета пишет какую-то курсовую работу о «Фарсах», которые он увидел на Фриндже, как о явлении, продолжающем традиции Полунина-Адасинского-Берсудского… Ну это он, конечно, рванул — Крамер нас впервые в Глазго увидел, но что-то, наверное, в этом есть, здешним со стороны виднее — что-то сварилось в питерском котле гоголегофманское…

Что-то расписалась я от праздничного безделья, а до дела так и не дошла.

ДЕЛО 1.

К ВОПРОСУ О ДЕНЬГАХ И ПОЕЗДКАХ


Здесь очень сильный театральный Royal Scottish Academy of Music and Drama (RSAMD) — и в смысле преподавания и в смысле оборудования. Студентов накачивают всеми премудростями театрального дела — в бешеном темпе и в основном на практике. Я недавно видела подряд четыре учебных спектакля — это очень серьезный уровень и отличная подготовка к суровой жизни профессионалов. Репертуар — два спектакля про Троянскую войну по смешанным античным и современным (то-то была бы радость Льву Иосифовичу) — в совершенно разных стилях, «Пигмалион» и «Деревенские жены» младшего современника Шекспира. По меньшей мере два из них не стыдно показывать в Питере. А не организовать ли поездки по обмену — педагоги, студенты, спектакли… У меня есть пара идей, где и как можно выбить гранты… Если родные пенаты заинтересованы — я могу попробовать навести мосты.

ДЕЛО 2

Недавно на нас случайно налетела молодая девица из Москвы, откомандированная в Шотландию «Космополитеном» — моих габаритов и темперамента Оли Скорочкиной в юности. Влюбилась, написала нечто лихое про Шарманку с матерком и ветерком для московского мужского (!!!) журнала XXL — соответственного стиля (скоро выйдет, и хорошо, что не в Питере), но прислала несколько других своих статей, и — если меня зрение не подводит — талантливо девушка пишет. Не про театр, но про жизнь как театр. Могу ли я посоветовать ей прислать Вам несколько опусов и, если у Вас не возникнет отторжения, попробовать написать серьезно что-нибудь — хоть про нас, хоть про что другое?. Похоже, сюда она еще наведается и может написать про фестиваль с точки зрения типичного молодого зрителя, моющего тарелки и спящего под кустом, чтобы что-то посмотреть — и себя показать… (На них-то вся эдинбургская ярмарка и держится — да на десятке богатых покупателей и пяти сотнях нищих продавцов. Хорошо бы россиянам знать, прежде чем соваться и набивать шишки.)

Посмотрите как педагог… Может, мне и кажется — в связи с переменой профессии и забвением родного языка…

С почтением
Таня

***


Таня, спасибо за письмо!

Завтра 8 лет журналу, и поскольку мы только что перебрались в каморку в отремонтированную «Бродячую собаку», придет человек сто… Так что просто падаю и нормальное письмо напишу чуть позже — когда наступит следующий век… До встречи в нем! С Новым годом!

Марина

***


Марина!

Поздравляю с юбилеем. Желаю Вашему журналу дожить до почтенных лет без хронических заболеваний и морщин под глазами (хроническое отсутствие денег — не заболевание, а справедливая цена за повышенный адреналин в крови).

Надеюсь, Вы остались живы после вашего дня рожденья — я только что пришла в себя от нашего. 30 декабря «Шарманке» стукнуло 11 лет и шесть лет в Глазго, мы объединили это с Новым годом, веком и т. д., а также с запуском «Ноева Ковчега». Теперь и потоп не страшен… Если что — встречаемся на Арарате…

А 1 января первая e-mail — от Кати Дмитриевской, которая тиснула разворот о Millennium Clock в газете «Экран и Сцена» с предисловием Юрского. Что-то о нас публикации пошли косяком… Попадется на глаза — поглядите.

Таня

***


Таня, посреди «горячих версток» (заканчиваем 23) нам пришла идея. У нас в последних номерах появился раздел «Почта духов». А можно мы Ваше письмо напечатаем? Всем эта идея очень понравилась.

Я в очередном кризисе — пролетели предназначенные нам деньги от СТД, оплачен вперед только один номер, надо срочно что-то делать, а я сутками пишу тексты… Целую.

***


Марина, конечно, публикуйте — если считаете, что это интересно…

На счет денег — как здесь говорят «I know the feeling» — знаю это милое ощущение: Глазговский горсовет месяц не отвечает на телефонные звонки и письма, поскольку должен выложить неосторожно обещанные деньги.

А тут еще неожиданно — заварушка вокруг Millennium Clock, которые кто-то очень хочет снять с репертуара — то бишь убрать из музея как можно скорее… По договору они должны стоять в этом музее три года, а потом отправиться куда-нибудь еще. Публика (82%) хочет, чтоб они там остались насовсем. Но вдруг мы получили от музея письмо — разбирайте в августе… Ну мы использовали накопленный опыт — история попала в печать, посыпались письма, благо здешний народ не привык веревку с собой приносить… Еще одна газета всполошилась, еще письма… Вчера один из наших друзей подытожил: «Похоже, Шотландия вас усыновила»… Приятно, однако, ко всеобщему удивлению, не очень помогает — Похоже, мы наступили на мозоль кому-то на самом верху — так что приходится искать то ли рычаги покрепче, то ли обходной маневр.

Чего и Вам найти желаем.

Таня

***


Таня, по дороге выяснилось, что не только младшее, студенческое поколение, но и 30-летние образованные критики не знают ничего про «Шарманку». Поэтому — просьба прислать краткое документальное досье, которое мы приставим к публикации. То есть, как говорила Оля Саваренская, Ху о Ху. Жду. Целую. Марина

***


Марина,

не знаю точно, что Вам пригодится, режьте и кроите, как хотите, — на здоровье вашему детищу.

Эдуард Берсудский родился в 1939 году в Ленинграде, жил на Свечном переулке, ходил в детский сад в бывшей квартире Достоевского. Официальное образование получил в Энергетическом техникуме, остальное добрал, когда служил под Воркутой, когда ходил с экспедицией по задворкам Ленобласти спасать остатки деревянной архитектуры, когда работал в почтовом ящике слесарем-электриком, а также в Эрмитаже, Публичке и т. д. В 60-е он начал делать деревянную скульптуру, в 70-е сошелся с питерским андерграундом — с Генри Элинсоном, Константином Кузьминским… Принимал участие в одной из квартирных выставок, в выставке в ДК Невский, ДК Молодежи, а потом пошел своим одиноким путем… Работал то сторожем, то шкипером, то котельщиком, в лучшие годы — рубил деревянную скульптуру для детских площадок (два льва в Михайловском саду достояли до недавнего времени, возможно, кое-что еще сохранилось на Каменном). Году в 68-м присоединил моторчик к деревянной фигурке шарманщика — вот тогда-то все и закрутилось…

Меня к нему на квартиру привели в 87-м, еще год я пыталась отвертеться — но безрезультатно…

Кинематический театр «Шарманка» открылся в канун 1990 года в помещении бывшего детского сада на Московском проспекте 151А спектаклем «Колесо», в котором кинематы Берсудского играли вместе с тремя клоунами — актерами моего любительского театра «4 окошка». Перечисление людей, которые этому способствовали, заняло бы полстраницы — но мы их всех помним и всем благодарны.

Через некоторое время кинематы расплодились и выжили актеров (не по вине последних — клоунесса Ира Яковлева получила даже какой-то приз за свою игру), потом оказалась ненужной сценография — и, начиная с гастролей в Утрехте осенью 1991 года, те двенадцать, которых Берсудский построил в своей квартире, играют получасовой «Механический концерт» только при поддержке света, игры теней — и гениальной музыки Александра Кнайфеля (в период строительства «Шарманки» он дал нам гору магнитофонных бобин — из них Ольга Цехновицер и Леонид Левин скомпоновали фонограмму спектакля). Этот спектакль мы показывали на гастролях в Бельгии, в Лейпциге, в Глазго, в Манчестере и снова в Глазго, уже в своей собственной галерее, начиная с 1996 года и по сей день.

Три кинемата, построенные в 1990—91 году под влиянием московской выставки Тэнгли, сыграли премьеру 15-минутного спектакля «Пролетарский привет многоуважаемому Жану Тэнгли от мастера Эдуарда Берсудского из колыбели трех революций» в день путча 19 августа 1991 года. Они играют этот краткий курс истории КПСС и по сей день — в Глазговской Галерее Современного Искусства.

Новое поколение — кинематы, сделанные в Шотландии, — давно переросло российских ветеранов — и по количеству, и по техническому качеству: каждый из них — сам по себе маленький театр, со своим сценарием-программой, фонограммой, светомузыкой… Они выдержали длительные гастроли в Дании и в Швейцарии, зарабатывая на поддержание жизни ветеранов. Несколько были сделаны на заказ — для центра науки и техники «Experimentarium» и музея Storm P. в Копенгагене, для центра изобретателей «The Big Idea» в Ирвине (западный берег Шотландии). Наибольший успех выпал на долю «Millennium Clock» в Royal Museum в Эдинбурге. 11-метровой высоты башня, которую мы построили в сотрудничестве с Тимом Стэдом (деревянный корпус), Аникой Сандстром (цветное стекло) и Йоргеном Тьюбеком (часовой механизм) — мастерами разных национальностей, избравшими, как и мы, Шотландию в качестве дома и мастерской… Мы запустили этот гигантский вертеп 1 января 2000 года в 12 часов дня — и с тех пор каждый час он играет пятиминутное моралите на темы века минувшего.

Что касается меня лично, то родом я с Моховой улицы (1947), училась на ней же (и иногда на Исаакиевской) с 1965 по 1971, иногда прогуливала лекции, получая параллельное образование у Бориса Понизовского, благо в ту пору он жил на Герцена. Печататься стала в 1968 (и перестала в 1978). Поступала в аспирантуру к Сахновскому и Юфиту, а оказалась у Зайцева и Любомудрова, попытка написать диссертацию об актерском гротеске кончилась конфликтом с Марком Николаевичем, который разъяснил, что гротеск глубоко чужд русской культуре и является разлагающим влиянием Запада, за что я ему весьма благодарна, поскольку это дало мне возможность завязать с академической карьерой и пойти работать завлитом к И. Владимирову. Через несколько лет эта карьера была пресечена товарищами в штатском, разъяснившим своему товарищу Малькову, что негоже держать на номенклатурной должности человека, у которого подруга работает на иностранную разведку под названием «Эмнести-Интернейшенел», за что я им тоже благодарна, поскольку мне не оставалось ничего иного, как заняться режиссурой в «Четырех окошках»… К тому времени, когда я научилась грамотно сколачивать ящик спектакля и поняла, что работа со светом и музыкой для меня гораздо интересней, чем с актерами, подошел хозрасчет эпохи перестройки и дни самодеятельности были сочтены… Мне ничего другого не оставалось, как приложить все накопленные навыки, включая школьную любовь к электромеханике и выученный в детстве английский к механическому балету Берсудского. Бухгалтерию, компьютер и искусство составления заявок на гранты, а также ряд ручных ремесел пришлось осваивать уже в Шотландии.

В редакцию «Петербургского театрального журнала»

Здравствуйте, папа! Вы меня, наверное, не знаете, может, даже и не догадываетесь о моем существовании. Я очень долго Вас искал, пока недавно не взял в руки последний номер «Петербургского театрального журнала», где, среди прочих, обнаружил нашу фамилию. С нетерпением и рвением я прочитал Вашу статью, папа. И очень огорчился, так как в ней выражены все недостатки нашей фамилии, как-то (извините за грубость): бестактность и поверхностность. Папа, я бываю в театре редко, но спектакль «Клоп» я посмотрел. Специально, чтобы проверить, правы ли Вы. Папа, Вы не правы. Если хотите (а даже если и не хотите), могу объяснить почему.

Слово, позаимствованное вами из Даля, видимо, вы до этого услышали от одного из ваших многочисленных юных потомков, но не поняли его значения в полной мере, так как это слово в последнее время укрепилось в молодежном сленге и синонимами его в современном языке являются слова: «отстой», «байда», «хрень» и так далее. Так что Вы, папа, грубите, сами того не замечая, от чего хочу Вас предостеречь. К тому же мне кажется, что здесь никто никого не ботвит. Ботвите Вы, папа, наслаждаясь собственной эрудицией и роскошным острым слогом.

У меня отношение к спектаклю «Клоп» иное. Просто как-то раз знакомый театральный критик сказал мне, что спектакль надо разбирать по его законам (если Вы, папа, этого не знали, то, конечно, Ваша вина уменьшается). Так вот… Хоть я и не театральный критик, но что-то возразить Вам могу… Спектакль «Клоп» продолжает тему, начатую в другом спектакле — «Войцеке». Там тоже есть человек, который очень хочет счастья, а его все мучают. Но «Клоп» отличается от всех предыдущих спектаклей режиссера Бутусова тем, что кроме этого режиссеру, видимо, нечего сказать.

Актер М. Пореченков, играющий Присыпкина (тут я с Вами полностью согласен), в спектакле «Клоп» работает на публику, вызывая обмороки молодых девушек, смотрящих «НТВ». Действительно смешно, когда огромный дядька тонким голоском кричит «Клопуля!» или ковыляет, как больной ДЦП. Только это как-то пусто и бессмысленно. А иногда отчетливо видишь в нем «войцековского» капитана. Только, сдается мне, здесь не режиссер демонстрирует публике актера Пореченкова, как пишете Вы, а актер Пореченков демонстрирует публике сам себя. Ибо тема, которая для него придумана и которая, кстати, не очень совпадает с его актерскими способностями, далека для него. Кстати, я где-то читал, что Пореченков - бывший боксер. Так что вполне естественно, что режиссер мог с ним не справиться.

Но ведь актер К. Хабенский демонстрирует себя публике не за счет дешевых трюков, а за счет блестящей актерской техники. И, надо сказать, у него это получается. Очень ровно, не выбиваясь и не работая на публику, играют здесь А. Зибров, Г. Траугот и, что, например, для меня было странным, О. Андреев. И значит, здесь режиссер одержал победу над этими спортивными молодыми людьми! Если в чем и можно упрекнуть спектакль «Клоп», так это в поверхностности. Эта поверхностность могла бы быть простотой, если бы не было в спектакле первой и последней сцен, которые якобы что-то символизируют: то ли океан истории, то ли море людских судеб, то ли озеро несчастий, то ли лужу с гнусными людьми типа Присыпкина.

Вторую часть «Клопа» в театре всегда ставили или как светлое будущее, или как полный абсурд и хаос, в который попадает Присыпкин. Бутусов явно ближе ко второму варианту. История вроде такая: жил человек, хотел своего — мещанского, но очень уютного — счастья, погорел, проснулся через много лет, а там страшное будущее, и все его мучают. Только в спектакле совершенно непонятно, что лучше — брутальный тип Присыпкин или те, кто его мучают. Бутусову явно симпатичнее Присыпкин. Мне симпатичнее те, кто его мучают, хотя бы потому, что не «шакалят», как артист Пореченков.

Папа! Вы копали не там и неглубоко, в результате став последним примером критической грубости. Здесь проблема не в «Нате!», а в теме разговора, задаваемой режиссером. Просто не идут ботинки Войцека клопу. Про «Клопа» и «Калигулу» вообще можно было бы сказать, что их поставили разные люди. С одной стороны, это хорошо — никогда не знаешь, чего от режиссера ждать. Но с другой стороны, начинаешь относиться к его спектаклям с осторожностью — может, не только в «Клопе» режиссеру нечего сказать? Но это только теоретически. Но, любезный папа, все проблемы спектакля, который, кстати, хорошо смотрится, — ничто в сравнении с Вашей бестактностью в отношении материала, о котором Вы пишете. Куда же идете Вы, папа? Зачем Вам группа «На-на»? Зачем Вам глупое слово «ботва»? Откуда столько агрессии и развязности, дорогой папа?

Жду ответа. Я рад, что наконец обрел Вас.

Ваш давно потерянный сын
Д. Пугель
Предыдущий материал | Оглавление номера | Следующий материал
© «Петербургский театральный журнал»
ptzh@theatre.ru