Rambler's Top100
Петербургский театральный журнал

№ 25

2001

Петербургский театральный журнал

 

Надежды маленький оркестрик

Марина Дмитревская

Нет, наверное, более сложной этической категории, чем патриотизм. Шаг влево — национализм, вправо — отсутствие Родины… Быть патриотом легче, чем не быть им, но труднее — патриотом не быть. «Кто живет без печали и гнева — тот не любит Отчизны своей», — написал когда-то великий русский поэт. Азбука. Но под конец сезона в Петербурге вышел спектакль, вызвавший массу эмоций и печатных слов по этому, казалось бы, безусловному поводу.

Герои спектакля — немецкие солдаты, переставшие быть патриотами великой Германии. Просто молодые люди, интеллигенты, готовые принять на Сталинградском поле смерть, понимающие ее неизбежность и бессмысленность. Они завтра погибнут и хотят погибнуть достойно, согласно присяге. Они пишут своим близким и любимым последние письма. Семь мешков почты было вывезено с Волги последним самолетом, конфисковано в какой-то момент рейхом после перлюстрации, письма пылились в архиве, потом были напечатаны, лет десять назад опубликованы по-русски, была даже театральная попытка их воплощения режиссером В. Рыбаковым. Не в Петербурге.


У нас эти письма поставил Иван Латышев и показал премьеру в День Победы — в первый День Победы нового тысячелетия. Какие же «века» должны были пройти за 56 лет, чтобы вот так, в День Победы, играли не «День Победы посреди войны», как когда-то, а «день войны посреди Победы». Сколько архивов Германии и СССР со всеми их «пактами» должно было быть открыто, сколько государственных преступлений двух держав обнародовано, какие великие сдвиги должны были произойти в сознании страны и отдельно взятого «советского человека», чтобы стало не просто возможным, но нужным лирически уравнять человеческие потери всех участников великой войны и воспринять это историческое тождество! Хотя почему — только Великой? Любой. Ведь испанский король Хуан-Карлос выплачивает пенсии нашим ветеранам — участникам гражданской (!) войны в Испании, «комсомольцам-добровольцам», по сути предпринявшим в 1930-х преступную экспансию, и в Испании воздвигнут памятник всем ее жертвам. Лет через сто, быть может, такой же памятник будет стоять на площади Минутка в Грозном…

А пока множатся жертвы войн «бессмысленных и беспощадных», И. Латышев вывел на маленькую черную сцену ТЮЗа «надежды маленький оркестрик». Актеры выходят в черных френчах то ли солдат, то ли музыкантов. Они выносят с собой черные футляры-гробы, в которых покоятся пока что живые музыкальные инструменты. Все вместе и по отдельности, на разные голоса, они исполняют… письма с Волги.

Это тексты, которые так же могли бы принадлежать нашим солдатам. Тем, которые погибают сейчас в окопе рядом. Из этого русского окопа где-то в середине спектакля донесется балалаечный звук «Землянки» — и его, по фразе, подхватит, скопирует немецкий аккордеон. «Подслушав» мелодию врага, не зная слов песни, немецкие парни пропоют «Землянку» без слов, со сжатыми губами, а в финале разухабистая «Лили Марлен», с которой идут умирать солдаты рейха, «зарифмуется» с «Прощанием славянки». Немецкое и русское сердце сжимается, очевидно, от разных мелодий, но на этом поле смерть уравнивает всех — русских, немцев, лошадей и муравьев (бесчисленным жертвам уже был исполнен реквием в спектакле с похожим названием — «Песня о Волге» Р. Габриадзе).

Спектакль по-солдатски аскетичен. Черно-белый позитив-негатив сценической картинки, белые перчатки пианиста, отморозившего себе навек руки, белые листки эпистолярной «партитуры», разлетающейся по черному полю сцены письмами, которые так и не прочтут адресаты. Образы простые, не столь уж и новые для театра, но помогающие искренней и по-музыкантски благородной «осанке интонаций», с которой исполняются документы жизни. Без мелодрамы, без излишнего драматизма, только по сути происходящего. (Это стремление избежать пафоса лишает спектакль драматических перепадов, экзистенциального напряжения, превращая его порой в литературный монтаж, но таков принцип прозаического общения артистов и режиссера с не-театральным по своей природе материалом.)


И. Латышев не занят проблемой прощения-покаяния. Он занят «мерой всех вещей» — человеком в момент прощания с жизнью, когда вопрос национальности и партийной принадлежности, кажется, не является главным. За что умираем — за Родину, за Сталина, за империю или республику — не все ли равно. Умирают люди, играющие на музыкальных инструментах.

Спектакль, рассчитанный на «мирное небо», вдруг вызвал странный всплеск-всхлип театрально-национальных чувств, целые газетные развороты, причем историческая, патриотическая «память» сработала не у стариков, которые реальную войну помнят, а у довольно молодых театральных критиков — тех, кто родился через тридцать лет после Победы одного фашистского режима над другим. Проснулся не потому, что позвали, как слезно уверяли они в текстах, погибшие в войну дедушки, а потому, вероятно, что с патриотизмом жить легче, чем с исторической виной… Чуть позже эти мои коллеги восторженно пережили на гастролях «Мастерской П. Фоменко» момент, когда героиня «Одной абсолютно счастливой деревни», вдова погибшего советского солдата, выходит замуж за пленного немца и он переводит ей слова все той же «Лили Марлен», но Ивана Латышева они многократно обвинили… в бесстыдной продаже Родины и нашей исторической памяти (хотя настоящая память — не прощать преступлений своей стране, а не чужой).

На самом деле маленький оркестрик спектакля «Рождество» настроен одновременно на русские и немецкие мелодии, потому что они — мелодии, звучащие на едином поле жизни. А завтра — смерть.

июнь 2001 г.
Марина Дмитревская

Кандидат искусствоведения, доцент СПГАТИ, театральный критик. Печаталась в журналах «Театр», «Московский наблюдатель», «Театральная жизнь», «Петербургский театральный журнал», «Аврора», «Кукарт», «Современная драматургия», «Фаэтон», «Таллинн», в газетах «Культура», «Экран и сцена», «Правда», «Известия», «Русская мысль», «Литературная газета», «Час пик», «Невское время», научных сборниках, зарубежных изданиях. С 1992 года — главный редактор «Петербургского театрального журнала». Живет в Петербурге.

Предыдущий материал | Оглавление номера | Следующий материал
© «Петербургский театральный журнал»
ptzh@theatre.ru