Rambler's Top100
Петербургский театральный журнал

№ 25

2001

Петербургский театральный журнал

 

Во саду ли, в огороде

Марина Дмитревская

Ф. Достоевский. «Село Степанчиково и его обитатели».
Театр «Фарсы». Режиссер Виктор Крамер, художник Александр Шишкин



Отечественный огород темными бороздами лег на огромную сцену «Балтдома» в спектакле Виктора Крамера «Село Степанчиково». Поле, русское поле… В первом акте гряды-борозды лежат вдоль, во втором — поперек. Что вдоль, что поперек — как говорится, «одна Караганда» или какой другой населенный пункт бескрайнего российского огорода. На рыхлых грядках можно уснуть и видеть сны, между ними легко расставить стулья для вечернего чаепития и всеобщего любования Фомой. Через эти мягкие борозды с редкими кустиками неясных растений скачут, бегают персонажи Достоевского — все эти Генеральши, Настеньки, Видоплясовы, Татьяны Ивановны, приживалки, помещики, похожие на обезумевших куропаток и вальдшнепов, вспугнутых гуманистическими эскападами интеллигента-разночинца Фомы Фомича (С. Бызгу). Он ушел, как видно, в народ, а попал в очередную палату всеобщего российского сумасшедшего дома, где он становится лечащим врачом. «Я знаю Русь», — признается Фома, держа в своих руках крашенные золотой краской ноги ряженого ангела-Фалалея (Ф. Лавров) и отмывая щеткой грязь, застрявшую между пальцами тех самых крестьянских ног, которые отплясывали, как известно, безнравственную «Камаринскую».

Вспаханная и незасеянная земля ждет всходов — и всходит милыми, обаятельными придурками. У каждого — свой сдвиг, своя гротесковая фикс-идея, а все вместе — уютный российский мир всеобщего идиотизма, которому маленький интеллигент Фома пытается привить желание духовных усилий. Это тоже своего рода безумие — вещать в дурдоме: «Дайте мне человека!» Вот они, люди-человеки: Генеральша (О. Самошина), которая млеет и теряет сознание от одного присутствия Фомы, ровно ничего не понимая в его разглагольствованиях (но дайте ей Фому!), безумец-поэт Видоплясов (блистательно сыгранный И. Копыловым) и лихорадочный Мизинчиков — с горящим взором он рисует бесконечную схему похищения Татьяны Ивановны (тоже блистательный эпизод, сыгранный И. Головиным). Вспаренный от суеты и чувств Ростанев (В. Кухарешин) и его племянник Сережа, прикативший на огромном велосипеде, в шлеме и очках — как инопланетянин (М. Вассербаум)… Мессия Фома искренне оскорбляется непониманием, искренне, как истинный интеллигент, хочет упорядочить теплую, рыхлую огородную действительность, засеять ее семенами просвещения. Он так же по сути безумен, как все прочие обитатели Степанчикова, и никакие идеи не произрастут на этих пышных грядах. Суть и соль российской действительности лишь в том, что можно, перестрадав и примирившись, в финале обняться всем вокруг Фомы и погрузиться в бездумную идиллию, простив всех и вся. А племянник Сережа задумчиво произнесет, что все умерли. В таких-то годах. И где какая могила…


Режиссерская фантазия В. Крамера всегда остроумно разрабатывает аттракцион, а актеры (на сей раз не только «фарсеры», но ведущие питерские артисты, собранные из разных театров) подробно, смешно, азартно подкидывают и обрабатывают детали. Трехчасовое «Степанчиково» смотришь с азартом, содержательные трюки ритмично сменяют друг друга. Конечно, то, как старый Гаврила (Е. Меркурьев), изнасилованный французским языком, вяжет петлю и хочет удавиться, а Ростанев рубит потом французскую тетрадь саблей, или то, как Видоплясов, сидя на поле, декламирует с интонациями Евтушенко нечто поэтическое про перекати-поле, — все это цепь блестящих номеров. Но номеров, помещенных в единую палату под номером 6. Гротесковая маниакальность каждого персонажа прорисована не зло, а добродушно (все мы вышли из той шинели, в которой впервые появляется на поле Фома). Общий бедлам, царящий на этом полюшке-поле, до смешного (потому и смешно!) похож на многовековой российский бедлам, в котором бьется-колотится хилая, комическая русская интеллигенция типа Фомы Фомича…

И ничего не прорастает. Так, один чахлый кустик…

июль 2001 г.
Марина Дмитревская

Кандидат искусствоведения, доцент СПГАТИ, театральный критик. Печаталась в журналах «Театр», «Московский наблюдатель», «Театральная жизнь», «Петербургский театральный журнал», «Аврора», «Кукарт», «Современная драматургия», «Фаэтон», «Таллинн», в газетах «Культура», «Экран и сцена», «Правда», «Известия», «Русская мысль», «Литературная газета», «Час пик», «Невское время», научных сборниках, зарубежных изданиях. С 1992 года — главный редактор «Петербургского театрального журнала». Живет в Петербурге.

Предыдущий материал | Оглавление номера | Следующий материал
© «Петербургский театральный журнал»
ptzh@theatre.ru