Rambler's Top100
Петербургский театральный журнал

№ 25

2001

Петербургский театральный журнал

 

Памяти Якова Семеновича Билинкиса

Марина Дмитревская

Яков Семенович Билинкис был неутомимым театралом. Он не просто интересовался театром — он любопытствовал. Его театральный азарт был азартом человека, который почти профессионал, но вообще-то живет в другом круге - литературоведческом. В его театральном жаре возникал момент того прекрасного дилетантства, которого так не хватает нам, каждый вечер посещающим кресла партера по долгу службы (семинары, семинары, курсовые, контрольные…) и который рождает радость необязательного восторга перед искусством. Он смаковал впечатления о спектаклях Эфроса, выспрашивал — что нового. Стоило вечером вернуться с премьеры, неизменно раздавался ночной звонок Я. С. с требованием немедленного краткого отчета — произошло или нет? Бежать завтра или погодить? Он близко дружил с С. В. Владимировым и Е. С. Калмановским, с А. М. Володиным, и потому театральный мир был его «малой родиной», на которую он хотел привести и своих студентов: вводил спецкурсы по театру на герценовском филфаке и даже приглашал меня их читать.

Он всегда ходил на обсуждения спектаклей в ВТО (в ту пору они проходили многолюдно, морок еще не коснулся стен Юсуповсого дворца на Невском, 86). И вот однажды, когда, едва поступив в аспирантуру и совершенно не владея устной речью, я вышла высказаться о спектакле и не смогла выразить ровно ни одной мысли, сидевший в зале Билинкис доброжелательно стал вытягивать из меня какие-то суждения, задавать наводящие вопросы, приведя аспирантский мозг в состояние окончательного экзаменационного паралича. А потом позвонил домой — поговорить еще. К телефону подошла мама, знавшая его еще по некрасоведческой юности кудрявым аспирантом «Яшечкой» (о ее родстве с косноязычной театроведкой он, конечно, не подозревал). Так началось наше частое общение, он меня как бы поощрял и даже почти насильно «вступил» в Союз писателей, где я не была с того момента, когда меня туда приняли. «Вступил» — поскольку ему казалось (и многим людям его поколения) — что так надо, что все должно быть «stеp by stеp»: кандидатская, доцентство, членство, докторская… Порядок. Каждой книжке — свое место на полке. На всю жизнь. Это было прекрасное время кабинетного покоя. Оно внезапно закончилось.

И когда порядок нарушился, он трагически разошелся с жизнью. Не старый по годам, вдруг состарился. Он обиделся на действительность — и эта обида стала болезнью. Кажется, что даже его неспособность к словесному общению в последние годы — знак неспособности разговаривать с внешним миром, материализованное отсутствие общего языка. А ведь он был всегда говорлив, представляю, как мучительно воспринималась им паралитическая немота…

Он, казалось бы всегда оптимистически-терпимый, обиделся на то, что все основы, на которых долгие годы базировалась его жизнь, оказались подорваны перестройкой, и стал жесток и нетерпим. Он, в литературе ХIХ века находивший равновесие (недаром писал о Толстом), не смирился с дисбалансом конца ХХ: с развалом высшего образования, с его ненужностью, с унижением интеллигенции, с самоуправством нуворишей, с падением тех демократических основ, которые всегда жили в сознании как идеал (пусть недостижимый) и которые исказили те, кто стал называть себя демократами.

Мы все чаще встречались на похоронах, в крематории. Он молча кивал головой: вот так-то, все уходят, мол, скоро и я… Да…
Марина Дмитревская

Кандидат искусствоведения, доцент СПГАТИ, театральный критик. Печаталась в журналах «Театр», «Московский наблюдатель», «Театральная жизнь», «Петербургский театральный журнал», «Аврора», «Кукарт», «Современная драматургия», «Фаэтон», «Таллинн», в газетах «Культура», «Экран и сцена», «Правда», «Известия», «Русская мысль», «Литературная газета», «Час пик», «Невское время», научных сборниках, зарубежных изданиях. С 1992 года — главный редактор «Петербургского театрального журнала». Живет в Петербурге.

Предыдущий материал | Оглавление номера | Следующий материал
© «Петербургский театральный журнал»
ptzh@theatre.ru