Rambler's Top100
Петербургский театральный журнал

№ 26

2001

Петербургский театральный журнал

 

Уголок Вадима Жука

В ПОИСКАХ ИСТИНЫ

Репетиционная комната. Режиссер за маленьким столиком с лампочкой и пепельницей. Актер и Актриса.

Режиссер (сухо, раздраженно). Мы ждем кого-то? Вы пригласили на репетицию родственников, друзей? Нет? Может быть, я вам мешаю? Я могу уйти…

Актер. Нет. Мы от вас сигнала какого-нибудь ждем…

Режиссер. Может быть, мне из ракетницы выстрелить? Какой — сигнал?! Репетиция — это процесс. Вовлеките меня в процесс… Сцена убийства…

Актер. Здравствуйте, Алена Ивановна… Я вам вещь принес… да вот лучше пойдемте сюда, к свету…

Играют по возможности реально, чуть плюсуя.

Актриса. Господи! Да чего вам? Кто такой? Что вам угодно?

Актер. Помилуйте, Алена Ивановна. Знакомый ваш, Раскольников… Вот заклад принес, что обещался намедни… Хотите берите, а нет — я к другим пойду, мне некогда…

Актриса. Да чего же ты, батюшка, так вдруг? Что такое?

Актер. Серебряная папиросочница; ведь я говорил прошлый раз.

Актриса. Да что-то вы какой-то бледный? Вот и руки дрожат! Искупался что ль, батюшка?

Актер. Лихорадка… Поневоле станешь бледный… Коли есть нечего…

Актриса. Что такое?

Актер. Вещь… Папиросочница… Серебряная… Посмотрите…

Актриса. Да чтой-то как будто не серебряная… Ишь навертел… Да что он тут навертел!

Режиссер в течение всей сцены занимался ногтями. Не поднимая головы.

Режиссер. Что мы репетируем?

Актер. «Преступление и наказание».

Режиссер. Хорошее название. Жаль.

Актриса. Что — «жаль»?

Режиссер. Жаль, что на вашей афише не будет этого названия… В театре есть кто-нибудь из администрации?

Актер. Зачем?

Режиссер. Я хочу расторгнуть договор.

Актриса. Борис Григорьевич!

Режиссер. Жрать мне нечего, жена второй месяц в одной шубе ходит… Но… увы… Мне, театр, конечно, как я его понимаю, дороже…

Актриса. Ну, Борисик Григорьевичичик!

Режиссер. Вот! Вы же можете! Если вас что-то волнует, будит, если у вас появляется страх, тревога, что вас покинет лучший Режиссер страны… Вы становитесь, или, точнее, вы пытаетесь стать женственной, привлекательной… Сергей, каквастам… Кто написал эту пьесу?

Актер. Это по… Ну, по…

Режиссер. Смелее.

Актер. Не сбивайте меня, я знаю. Это по Достоевскому.

Режиссер. Когда жил этот ваш автор?

Актер. Ну, давно…

Режиссер. Я уточню. В девятнадцатом веке. Это другое время, другие темпы развития… Помните Пушкина? «Мой Ваня моложе был меня, мой свет…»

Актриса. А было мне тринадцать лет!

Режиссер. В тринадцать жена! В пятнадцать мать! В тридцать бабушка. В сорок пять прабабушка. То есть старухой считалась женщина тридцати с небольшим лет! Вы поняли, Ирина, почему я минуту назад сказал о вашей гипотетической обворожительности? Ваша старуха-процентщица на самом деле никакая не развалина! Это пышущая здоровьем и желаниями сексапильная баба! Телка! И — это к вам, Сергей, — Раскольников идет не убить, а любить! Одинокий, заезженный жизнью, он ищет в ней женщину! Все эти заклады, топоры… Это только повод, предлог к сближению… Сам этот финальный удар топора… Этот сублимационный «трах»! Вы поняли меня? Поехали!

Сцена в дальнейшем интонируется в сказанном ключе.

Актер. Здравствуйте, Алена Ивановна… Я вам вещь принес…

Режиссер. Мне не надо объяснять, какую он вещь принес? Ясно? Да?

Актер. Да вот лучше пойдемте сюда, к свету…

Режиссер. К свету! К свету! Он ее всю хочет видеть от пяток до бровей… Все это чарующее существо…

Актриса. Господи! Да чего вам? Кто такой? Что угодно?

Режиссер. Не знает она — «что угодно?»! Она и кассу держит, чтобы к ней молодые кобели шлялись…

Актер. Помилуйте, Алена Ивановна. Знакомый ваш, Раскольников… Вот заклад принес, что обещался намедни… Хотите берите, а нет — я к другим пойду, мне некогда…

Режиссер. Пошла, пошла любовная игра…

Актриса. Да чего же ты, батюшка, так вдруг, что такое?

Режиссер (внезапно резко увянув). Что такое?

Актриса. Это в тексте — «что такое?»

Режиссер. Мне наплевать на ваш текст. На вашего автора, на ваш театр. Я вас спрашиваю: ЧТО? ТАКОЕ? Что такое вы играете? Вы где-нибудь учились?

Актер. Мы с Вами в одном институте учились…

Режиссер. Да. Только я учился, а вы первокурсницам коленки считали. Вам когда-нибудь объясняли, что такое жанр?

Актриса. Борик! Не сердись…

Режиссер. Какой Борик! Вы с ума сошли! Что вы со мной заигрываете? Посмотрите на себя!

Актриса. Извините, я еще в образе.

Режиссер. В каком образе?

Актриса. Ну, как вы говорили… (Кокетливо.) А было мне тринадцать лет.

Режиссер. Ну, вам-то тринадцать в кубе…

Актер. Борис Григорьевич!

Режиссер. Ну, в квадрате. Жанр! Что писал ваш автор?

Актер. Романы… психологические…

Режиссер. Романы! Дюдики он писал! Маринину читали?

Актриса. Я читала.

Режиссер. Вот! Он Маринина, ваш Федор Михайлович. Только с бородой и эпилепсией… Он Чейз!

Актер. Как «чей-с»? Наш-с. Русский-с

Режиссер (обессиленно стонет). Почему? Почему именно в эту клоаку? Все театры на коленях стоят: поставь у нас! И можно было что-нибудь легкое — водевиль, «Гамлета»… Почему здесь? (Собирает вещи.) Скажите своему вору-директору…

Актриса и Актер. Борис Григорьевич!

Режиссер. Ладно. Уломали. Продолжим. Детектив. Тайна. Скрытый ужас. Все быстро! И в то же время медленно. Как в страшном сне. С самого начала!

Актеры играют в соответствии с указаниями.

Актер. Здравствуйте, Алена Ивановна! Я вам вещь принес… Да вот лучше пойдемте сюда, к свету…

Режиссер. Что же так незатейливо, дружок? Если написано «к свету» — значит надо ее под лампу пихать? Он только так говорит — «к свету», а сам ищет уголок потемнее…

Актриса (меняя на ходу фразы темп речи). Господи! Да чего вам? Кто такой? Что вам угодно?

Режиссер. Что вы скачете, как конь по эскалатору?

Актриса. Вы же сами сказали: быстро и в то же время медленно…

Режиссер. Но у вас-то получается медленно и в то же время быстро! Разницу-то можно почувствовать! (Актеру.) Что вы все время вертите в руках? Что это?

Актер. Заклад. Папиросочница. Как бы папиросочница…

Режиссер. Видите? Как бы! Слава Богу, не зря я на вас трачу время — вы уже мыслить начали. Так вот, эта «как бы» папиросочница на самом деле топор! Вы его туда завернули…

Актер. Зачем?

Режиссер. А зачем Раскольников вообще приходит? Это объяснять, кажется, не нужно. Только он хочет снять с себя ответственность! Она САМА развернула! Развернула, а там топор. Что ж, матушка, сама виновата! Не дрова же ему рубить. Если топор, значит, вам ничего не остается, как…

Актриса. Трах!

Режиссер. Ну это мы уже проходили. Это междометие, как выяснилось, вы сыграть не можете… Это вы как-нибудь без меня, у себя в драмкружке в Доме ветеранов сцены играть будете…

Актер. Бац!

Режиссер. Вот! Бац! Тюк! Бах-барабах! Ха-ха-ха! Идиот!

Актер. Кто?

Режиссер. Подумайте хорошенько, кто из нас троих здесь идиот… Позовите вашу бухгалтершу, я хочу вернуть аванс… Мне не за что платить деньги… Простейшая вещь! (Актеру.) Покиньте репетицию.

Актер. За что, Борис Григорьевич, что я сделал?

Режиссер. Ничего вы не сделали. И Раскольников ничего не делает. Ну не покидайте, посидите здесь в уголке. Никакого Раскольникова нет. ОН ЕЙ КАЖЕТСЯ! Подумайте сами, тетка каждый день имеет дело с деньгами, с золотом, с серебром… В любое мгновенье ей мерещится приход вот такого топороносителя… Она начиталась Достоевского и сама над собой вершит нравственную казнь. Ведь она чиновница, интеллигентка, завтрашняя народоволка…

Актриса. Можно я тогда такую косыночку надену?

Режиссер. И можно, и нужно. Косыночка — это ключ… О чем я? Так вот, весь этот эпизод ее внутренний монолог… Прошу вас.

Актриса (басом). Здравствуйте, Алена Ивановна… Я вам вещь принес… Да вот лучше пойдемте сюда, к свету… (Своим голосом.) Господи! Да чего вам? Кто такой? Что вам угодно? (Басом.) Помилуйте, Алена Ивановна. Знакомый ваш, Раскольников… Вот заклад принес, что обещался намедни…

Режиссер. Отлично! Сергей!

Актер. Меня же нет…

Режиссер. А кто вам сказал, что вы есть? Вас нет. Нет в этой комнате. Но вы присутствуете: а) в сознании старой народоволки; б) куда же вы делись, если вы назначены на эту роль. Вы нет, но вас есть. А нет знаете кого? Ее! Этой Веры Фигнер!

Актриса. Бо…

Режиссер. Спокойно! Вы ведете свою линию подсознания… И вы уже почувствовали зерно… Теперь только унаваживайте его. Она в своей комнате. Раскольников в своей. (Актеру.) Не двигайтесь! Вот в этом углу, в вашем воображении возникает вся эта комедия с топором… Текст!

Актер. Здравствуйте, Алена Ивановна… Я вам вещь принес… Да вот лучше пойдемте сюда, к свету…

Режиссер. Дальше, дальше, она внутри вас загукала…

Актер (пискливо). Господи! Да чего вам? Кто такой? Что угодно?

Режиссер (актрисе). Вы будете, наконец, репетировать, черт вас возьми?

Актриса. Так ведь теперь он…

Режиссер. Вместе! Вместе! Две, две линии подсознания! Две параллельные! А зритель должен сидеть и ждать, когда они пересекутся. Федор Михайлович Лобачевский! Понеслось!

Актеры доигрывают сцену дуэтом, каждый говоря на два голоса.

Режиссер. В самом деле, есть в этом театре кто-нибудь из администрации? Надо переделать договор. Какая-то там подростковая сумма… Стоп! Все свободны! Всем спасибо! Все сначала!

Сентябрь 2001 г.

Предыдущий материал | Оглавление номера | Следующий материал
© «Петербургский театральный журнал»
ptzh@theatre.ru