Rambler's Top100
Петербургский театральный журнал

№ 29

2002

Петербургский театральный журнал

 

Просто Гоголь. Просто Невский проспект

Антон Коробейко

«Невский проспект». Марионеточно-петрушечное представление по мотивам одноименной повести Н. В. Гоголя. Театр «Потудань», компания «Дарфильм», театр «Балтийский дом». Инсценировщик и режиссер Руслан Кудашов, художники Алевтина Торик, Андрей Запорожский

Режиссер Руслан Кудашов придумал историю о творцах, об их хрупких созданиях, о хаосе окружающего мира, не жалеющего ни тех ни других, и о победе художника, какой бы невероятной она ни казалась. В каком-то смысле это очень религиозный спектакль. В нем, сквозь окружающий персонажей, лихорадочно трясущийся, хихикающий и дрыгающийся мир, пробивается удивительно чистая и простая вера в неслучайность всего происходящего на этом свете. Это своего рода гегелевская (не гоголевская) непоколебимая вера в то, что все действительное — разумно.

В спектакле синтезированы сразу несколько видов кукольного театра — это и марионетки, и балаганный театр, и театр теней. Крохотные фигурки актеров-кукол появляются в маленьких прорезанных окошках ширмы. Эта миниатюрность заставляет нас вглядываться пристальнее и захватывает все наше внимание.

Спектакль полон гротеска. Только здесь и могут появиться такие полукуклы: Губы, Нос, Бакенбарды — на шарнирах, на спицах, на колесиках. Гоголевские фантасмагории воплощены буквально.

Единственная существующая реальность в спектакле — реальность вымышленная. Более того, каждая из них, в свою очередь, содержит свой вымышленный мир, как шкатулка в шкатулке или как китайские шары из слоновой кости, заключенные один в другом. По сложности конструкции этот спектакль превосходит хрестоматийный мейерхольдовский «Балаганчик» с его «театром в театре» на два порядка: режиссер придумывает ангела, ангел — Гоголя, Гоголь -Пискарева, Пискарев — вымышленный грезовый мир с прекрасной незнакомкой.

Именно его и предпочтет художник Пискарев. Он заблудится в опиумных снах, в которых ноги марионетки отрываются от игрушечного пола и она парит в волшебном голубом свете со своей «перуджиновой Бианкой». Невидимые руки где-то наверху перебирают ее нити, ненадолго позволяя сбыться мечте, но все же безжалостно швыряя куклу обратно, как только действие наркотика прекращается. Художник не выдерживает двоемирия и кончает жизнь самоубийством — лезвие большой опасной бритвы протыкает висящую на стене игрушечной квартиры крохотную картину, из дыры показывается завернутая в черный бархат рука (судьбы?) и одним точным движением перерезает у марионетки все нити. Кукольная и абсолютно настоящая смерть.

История с поручиком Пироговым — зеркальное отражение истории с художником. Там, где было право, стало лево, трагическое превратилось в комическое. И если трагическая история Пискарева была представлена нам благородными куклами-марионетками, то здесь два петрушки — немцы Гофман и Шиллер — завершают комическую интрижку вполне соответствующим жанру балаганным избиением поручика.

В итоге в игрушечный ад (топография его бережно сохранена — окошечко «ада» точно под окошечком «земли») попадают все: и Пискарев, и Пирогов, и даже сам Гоголь. Ад все равно остается адом (чтобы осознать это, достаточно представить себе игрушечный Освенцим), несмотря на немалую долю иронии со стороны авторов спектакля. И даже гротескно приплясывающие крошечные скелетики подчеркивают печальный конец обеих историй.

Но и причудливая ирония авторов спектакля в финале уступает место прекрасному — воскрешению. Сверху спускается рука и привязывает все ниточки к безвольно распростертой на мостовой Невского проспекта кукле Пискарева. Марионетка снова оживает.

Снова появляется сошедший с гравюр позапрошлого века город, строгий и прекрасный. И порхающий ангел закрывает занавес. Очень просто, очень талантливо.

сентябрь 2002 г.
Предыдущий материал | Оглавление номера | Следующий материал
© «Петербургский театральный журнал»
ptzh@theatre.ru