Rambler's Top100
Петербургский театральный журнал

№ 31

2003

Петербургский театральный журнал

 

Теаиральный Разъезд после представления новой комедии

Господин А. Что это было?. Кто это был? Сказали — Чехов. Но один похож на Куприна, другой на Ленина, третий на Горького, а у четвертого борода такая нечеткая, как будто бы ее и вовсе нет…

Господин К. А как похоже на «Каприччо»! И плащи те же. Я сперва подумал, что спектакль заменили…

***


Господин Б. Помните, у Козлова сначала был один Саша Черный, потом два Крайслера, два Ильфа-Петрова-Бендера, потом три Буниных и четыре Чеховых? Арифметическая прогрессия.

Господин А. Противоположная художественной?.

***


Госпожа Д. Когда-то в Германии я видела спектакль, он назывался «Сахалин». Чехова там играл Н. Коляда. В финале его Чехов метался босой и разбрасывал страницы рукописей. Я подняла одну. Имитируя неведомую немцам русскую письменность, Коляда написал там все, что пришло в голову из Чехова, все, что помнил на чужбине: «Моя душа — как дорогой рояль… Я чайка, нет, не то, я актриса… Милые мои сестры!. Мы отдохнем, дядя Ваня, мы увидим небо в алмазах… Америка России подарила пароход… Музыка играет так радостно!» И так далее — до конца страницы. Мне кажется, в «Докторе Чехове» играется именно этот текст: настригли и склеили безо всякой связи все, что подвернулось под руку…

Госпожа С. Спектакль несомненно доказывает — Чехов великий драматург. Составленные им в определенном порядке слова образуют гениальные пьесы. Но эти же слова, расставленные в спектакле в другом порядке, не образуют вообще ничего. Полная бессмыслица, чепуха, «renyxa»… Они хотели этого?

Предыдущий материал | Оглавление номера | Следующий материал
© «Петербургский театральный журнал»
ptzh@theatre.ru