Rambler's Top100
Петербургский театральный журнал

№ 32

2003

Петербургский театральный журнал

 

Ловцы снов

Людмила Филатова

Они умели читать чужие сны, жить в них,
как в собственном доме, и, проносясь сквозь
них, отлавливать в них ту добычу, которая
им заказана…
М. Павич. Хазарский словарь

Автор статьи заверяет
читателя, что тот не обязательно умрет,
если посмотрит этот спектакль.

Мои замечания о… Артефакт в маленьком театре на Каменноостровском — явление, как всегда, таинственное и притягательное. «Другой» театр Д. Поднозова в сплаве с медитативной сосредоточенностью и аскетичной театральностью А. Слюсарчука дали результат, позволивший спектаклю стать номинантом на «Золотую маску». Но дело, конечно, не в «масках» и блестящих статуэтках… Дело в том, что художественное кредо «Особняка» — подчеркнутая индивидуальность, свобода в постижении художественных законов, расширение сугубо сценическими средствами понятия театрального как такового, — к счастью, не становится самоцелью, оставаясь просто намеченным путем для творческого поиска. Зритель, прикоснувшийся к этому «быстрому зеркалу», не будучи ни дзен-буддистом, ни постмодернистом, ни каким-либо другим …истом, подобно Петкунину из «Хазарского словаря», не заметит, сколько дней прошло, прежде чем поймет, где находится выход из театра. Если, конечно, не будет пытаться понимать, а попробует воспринимать…

«Lexicon» тоже нужно вос-принимать, погружаться в его стихию, вплетаться в его законы… Не разбирать, а вдыхать, как аромат крепких арабских духов. Здесь можно увидеть все что угодно: сеть вместо платья, серебристый луч кинопроектора, карты, вино… Услышать русскую речь и замшевый сербский говор. Все это засияет, заиграет, затянет в свой полисмысловой круговорот. И тогда, подчиняясь ирреальной логике сна, ты оказываешься где-то за гранью обыденного сознания, в неощутимой зоне между словом и мыслью, не слыша, а чувствуя вибрации далекой, давно исчезнувшей цивилизации. Ее прощальное эхо звенит в голосе красавицы-певицы, растворяется в аппетитном запахе пекущегося на сцене судака, прячется где-то между словами, произносимыми актером… «Время от времени мы выныриваем из сна, окидываем взглядом собравшихся на берегу и опять погружаемся, торопливо и жадно, потому что нам хорошо только на глубине… Потому что здесь, внизу, сласть и тело неразлучны, они суть одно целое…» (М. Павич).

Милорад ПАВИЧ — сербский поэт, прозаик, историк литературы. По определению американских критиков, «рассказчик, равный Гомеру». Его книгу, взятую к постановке в театре «Особняк» (а это обязательно должно было рано или поздно произойти!), называют культовой, великой, первой книгой XXI века и т. д., а сам писатель сравнивает с виноградником, поливаемым или дождем, или вином. Ее начинали, наверное, все, кто знает азбуку, но редко кто без труда дочитывал, не заплутав в перекрещиваниях, ссылках и смысловых лабиринтах. Каждая статья «Словаря» — это либо притча, либо головоломка, либо историческая справка, а может быть, своеобразный тест на ассоциации. Спрашивать, о чем это произведение, — бесполезно, каждый ответит по-своему. Неудивительно, что этот материал заинтересовал авторов проекта. Чтобы адекватно поставить такую литературу, сочинив при этом свой вариант прочтения, нужен (боюсь написать банальность!) «особый» режиссерский склад, образ мышления, принадлежность к какому-то иному типу театра. Бывают глаза синие, бывают зеленые — в этом ничего плохого нет, но с этим ничего не поделаешь… Индивидуальность диктует образ спектаклей, то, что мы называем почерком режиссера. И в данном случае «Хазарский словарь», как мне кажется, мистически точно выбрал себе соответствующих соавторов…

Алексей СЛЮСАРЧУК — петербургский режиссер, не боящийся разговаривать со зрителем в системе свободного диалога — сейчас, в данный момент, немедленно. Его спектакли, будь то пронзительно-лиричная «Внутренняя жизнь твердых предметов» или осколочно-мерцающие сладким холодком «Блуждания» — это всегда отчаянный призыв к беседе, к общению… Общению такого уровня, когда не обязательны слова — можно и помолчать вместе, послушать рок-музыку, посмотреть вдаль — но одиночество, царящее в космосе человеческих взаимоотношений, все-таки отступает. Режиссер глубочайшей эрудиции, А. Слюсарчук в своей профессии недоверчив и по-детски любознателен: а может, повернем так? А если вот так? А что вы скажете, если сделать иначе?

«Истории рассказываются снова и снова — и всякий раз по-новому. Поиск интонаций, настроения делает их непохожими друг на друга. И дает им жизнь»1. В «Lexicon»'е тоже спрятана масса историй, да и сам спектакль существует во множестве версий. А. Слюсарчук и Д. Поднозов выстраивают каждый спектакль по принципу знака «бесконечность» — замкнутой восьмерки. Скользя по ее поверхности, зритель то проваливается куда-то вниз, то взмывает вверх — и все повторяется снова и снова, но уже на ином витке спирали. Слушая красивую сказку о принцессе Атех, которая на каждом веке носила по букве и играла роль матери перед зеркалом, понимаешь, что услышишь ее еще раз, и еще раз поймешь, что принцесса Атех — это и ты, и она, и они…

Дмитрий ПОДНОЗОВ — актер, «сам себе и небо и Луна». А. Алексеев сказал как-то, что театр «Особняк» — это театр Дмитрия Поднозова, категорически, все, что он делает, — это не обсуждаемо, он идет первой строкой. Обладая редким на современной сцене даром актерской философии, он, по гениальному определению Вахтангова, всегда сознательно воспринимает и бессознательно воспроизводит. Порой, ни слова не говоря на сцене («Счастливые дни» В. Михельсона, «246» и т. д.), Поднозов как будто включает дополнительный канал, по которому реципиенты, то есть мы, сидящие в зале, улавливаем сильнейшие сигналы, окрашенные той или иной эмоцией. В «Lexicon»'е он разговаривает — воплощая в реальность мечту А. Слюсарчука о диалоге — но как будто не с залом, в который смотрит, а с чем-то, что внутри каждого, кто его слушает, с той нематериальной субстанцией, где роятся мысли, страхи, желания… «Он все это делал с таким успехом, что ему начала покоряться прекраснейшая из существующих материй — материя сна…» (М. Павич).

LEXICON — яркая вспышка в сумерках театральной жизни города, светло-коричневый экзотический сон о легендарных хазарах и сербах-интеллектуалах. Сон — это то, что нельзя зафиксировать, спрятать в бутылку и заткнуть пробкой; его порой нельзя даже записать. Так же, после того, как переворачиваешь последнюю страницу новой книги (пусть это будет «Хазарский словарь»), уже никогда не почувствуешь свое ощущение в момент чтения… Что-то будет утрачено. Но это «что-то» незримо присутствует в атмосфере спектакля «Lexicon». Все очень просто: герой Дмитрия Поднозова спокойно чистит рыбу, нарезает зелень, на экране бегут один за другим кадры, звучат тихой вереницей светлые и страшные истории — и никто не заметил, как перешагнул из реальности в «зазеркалье», в туман, за пределы круга… Здесь могут быть любые правила — карточной ли системы таро, гороскопов, буддистские законы, может вообще не быть правил. Но — диалог… Он идет постоянно, все участники спектакля связаны одной нитью. Где ты, сосед? Не бойся, я здесь…

Спектакль заканчивается тем, что зрителей приглашают за накрытый стол, попробовать судака и отведать вина (с «виноградника» Павича). Рыба в мифологии этого спектакля — это, возможно, символ — преломление хлеба, причащение, при-общение… И главное — счастье видеть ответный взгляд.

Февраль 2003 г.
Людмила Филатова

Людмила ФИЛАТОВА — студентка театроведческого факультета СПГАТИ. Печаталась в «Петербургском театральном журнале». Живет в Петербурге.

Предыдущий материал | Оглавление номера | Следующий материал
© «Петербургский театральный журнал»
ptzh@theatre.ru