Rambler's Top100
Петербургский театральный журнал

№ 33

2003

Петербургский театральный журнал

 

Антракт

Записки из глупой записной книжки некогда глупого еще артиста совершенно глупой 15-й категории Игра с сознанием в этой профессии не проходит бесследно. Профессия не прощает? Дома уже не замечаешь, как говоришь сыну: ?Ешь, сынок, морковку ? это полезно, в противном случае папа будет кричать и топать ногами, к финалу он увеличит темпоритм, затем перейдет на драматический шепот, а вот потом его интонация взовьется до высот истинной трагедии: ?А то все мальчики вырастут!!! А ты останешься маленьким!!!??. Это и называется заболеть театром, сойти с ума. Поэтому среди нас так много по-хорошему идиотически настроенных людей. Это для зрителя мы боги, графы, цари, а посмотрели бы они вот в эту дырочку, в правой кулисе, то увидели бы, сколько здесь собралось отчаянных головушек. Отчаяние порой настолько велико, что наполняешься презрением к самому себе, к этой профессии и к людям в ней пребывающим. Но это только до первого приступа вдохновенья, до нового творческого удушья, а вдохновенье ? это радость по поводу приоткрывшейся тебе истины. И вот в этой радости начинаешь любить всё: театр, сцену, зрителя, профессию, людей в ней пребывающих и себя? О!!! Любовь к себе ? это еще одна грустная сторона актерской медали. Но? не надо о грустном. Я задаюсь вопросом: в чем смысл всего этого? И тут же патетично отвечаю: возвышать, возвеличивать человеческий дух до вселенских, космических высот! (Простите мне эту банальность из банальностей.) Потом выпускаю пар и думаю: а может, просто в том, что, когда дали занавес, вы бы, сидя в зале, сказали: ?Чувствую себя прекрасно!!!? Гениальный ли я? а вдруг? хотя? вообще, да нет? но если бы? да фиг? но в порядке бреда? да где уж? нет? (читать как сказку про белого бычка до слов: я не гениальный!). С талантом у меня сложные отношения ? он меня как бы гладит по голове, а я на него как бы плюю, так и ходим ? он оплеванный, я обласканный. Со сценой я в ?половых? взаимоотношениях ? я ее топчу, она мне рожает. Я никогда не стану режиссером, как и он никогда не станет мной, а значит, я уникален? впрочем, как и он, и поэтому я никогда не стану режиссером! Свет и музыка, музыка и свет, свет и музыка? а где же я? Есть много счастливых актеров, у которых костюм подчеркивает их достоинства, я в этом смысле счастливее всех, мои он скрадывает. Купишь новую шапку, ползимы пройдет ? пока узнают, пока привыкнут, что под этой шапкой Ты ? и тогда: ?Здрась-ь-сь-те!? Купить штук семь и менять каждый день ? вот они помучаются!!! Здесь я как-то плавно переходил к жизни. Как же?.. Черт? Не помню! А ладно!.. Что было, не помню, а что будет ? не знаю! Мне с ролями повезло! (Тьфу, так и тянет продолжить в рифму в духе Михалкова или Агнии Барто. Сказывается воспитание ТЮЗом.) Встретились на сцене Я большое и Я маленькое, Я толстое и Я худое, Я сладкое и Я соленое, Я умное и Я глупое? получился ОН. За много лет работы в театре мы встречались несколько раз, но я не уверен, помнят ли они меня. К. Тукаев
Предыдущий материал | Оглавление номера | Следующий материал
© «Петербургский театральный журнал»
ptzh@theatre.ru