Rambler's Top100
Петербургский театральный журнал

№ 33

2003

Петербургский театральный журнал

 

О спектакле "Метафизика двуглавого теленка" Олега Рыбкина в театре Сатиры на Васильевском - Марина Дмитревская, Hадежда Таршис

Теленок получился и в самом деле неординарным. Без метафизики, но, кажется, с плавниками. Олег Рыбкин экзистенциальную маету текста игнорирует — в надежде, видимо, что пряная расцветка зрелища (художники Илья Кутянский и Фазиля Сельская) сама приманит ее, как бабочку на цветок. Но терпкие эскапады Виткевича — иной природы. В спектакле текст висит хлопьями небрежно. Актеры плавают в этом аквариуме со вкусом, порой завораживая наблюдателя. Такую мать, что играет Наталья Кутасова, и такого сына, какой получился у Игоря Бессчастного, нигде у нас больше не увидишь. Экзотическая театральная работа, уже имеющая и горячих адептов. Но теленок — в рыбном соусе: в руках яркого режиссера — ключ от соседней комнаты. Текст Виткевича становится неким либретто, помехой в восприятии сверкающего аквариума, обитатели которого в принципе вполне обходятся без слов.

Надежда Таршис


В моих произведениях я показал человека, распятого на прокрустовом ложе формы, нашел собственный язык для выявления его голода на форму и его антипатии к форме… с помощью специфической перспективы я попытался вытащить на свет Божий ту дистанцию, которая существует между ним и его формой.

В. Гомбрович



Очередной раз «распиная человека на прокрустовом ложе формы», театральный метафизик О. Рыбкин пошел ретроспективным путем. Поставив несколько лет назад «Ивонну, принцессу Бургундскую» В. Гомбровича, теперь он обратился к более ранней форме польского абсурдизма, к старшему соотечественнику Гомбровича — Виткацы (С. Виткевич). Оба покинули Польшу в августе 1939 — Виткацы покончил с собой, Гомбрович, почти на двадцать лет моложе, уехал в Буэнос-Айрес (вспомним поездку Виткацы в Новую Гвинею). В рыбкинской «Ивонне» царил холод геометрии, в его «Метафизике» — «тропический жар» экзотической живописи, присущей стране, где листья пальм — из зеленых мочалок, а кактусы — из щеток (замечательное оформление И. Кутянского). Абсурдистский мир спектакля подобен атмосфере Закопане, где по Кропувкам шагал сам Стась Виткацы в плаще вишневого цвета, надетом на полосатую пижаму, сшитую из цветных лент, и в огромной шляпе-сомбреро… Примерно так же одела Ф. Сельская безумных героев «Метафизики», созданных полунаркотическим сознанием автора, начитавшегося «Гамлета» под тропическим солнцем Польши. Мать-Королева, дядя-злодей, меланхолический сын… Километры текста патологически многословной пьесы классика освоены, азартно, прелестно, иронически разыграны (блистает Н. Кутасова), спектакль лихо сочинен, но его замысловатые тропы никуда не ведут. Точнее — ведут к одной простой мысли — о том, что эта литература осталась в прошлом. После Виткевича театр европейского абсурда прошел за ХХ век огромный путь, становясь все более афористичным, кратким. Графоманство Виткацы сделало свое дело и ушло, как мавр Новой Гвинеи, и выглядит теперь абсолютным филологическим памятником ушедшей культуре. О. Рыбкин и его актеры проделали огромную археологическую работу, им не откажешь в культуре, мастерстве и понимании природы пьесы. Сидя на «Метафизике», иногда что-то понимаешь, чаще просто радуешься, но наутро после спектакля, будто протрезвев, как Виткацы после пива, не можешь вспомнить ни одного сюжетного хода, вычленить хоть какой-то смысл, и никто из видевших спектакль этот смысл сформулировать не может. Да, режиссер — мастер формы, актеры — тоже люди. Но дистанция между человеком и формой осталась не преодоленной посредством мостиков реального сегодняшнего смысла. Вопрос «Зачем?» повис на веселой пальме, между мочалок зеленого цвета, и качается на ней вот уже несколько месяцев, радуясь театральному солнышку как таковому…

Марина Дмитревская
Предыдущий материал | Оглавление номера | Следующий материал
© «Петербургский театральный журнал»
ptzh@theatre.ru