Rambler's Top100
Петербургский театральный журнал

№ 34

2003

Петербургский театральный журнал

 

Три самые чешские оперы

В разгаре лета Прага переполнена туристами. Сотни японцев и тысячи немцев, не считая представителей других стран, вьются очередью-колбасой в собор святого Витта. На Карловом мосту нужно проталкиваться через толпу, как в метро в час пик. А официанты в пивных сбиваются с ног.

Приспосабливаются к ажиотажному спросу и пражские оперные театры. Проще всего поступила в этом году расположенная на Вацлавской площади Государственная опера — Статни дивадло. Там некая ассоциация едва ли не целый месяц напролет каждый вечер исполняла «Травиату». Естественно, расчет в первую очередь на приезжих — ни один самый музыкальный город не способен обеспечить такое количество местных меломанов. А в августе там же по традиции идут спектакли Вердиевского фестиваля — перу именно этого композитора принадлежит большинство самых кассовых названий.

Национальная опера — Народни дивадло — на такие прямые уступки рынку не идет. Но все же существенно облегчает свой репертуар. Вполне естественно, что на лето не планируются громкие премьеры — кто же будет распылять силы в межсезонье? Не идут ни «Чертова стена» Дворжака в режиссуре Дэвида Паунтни, ни поставленная Робертом Уилсоном «Судьба» Яначека. Как любой раритет, они и в разгар-то сезона исполняются от силы раз в несколько месяцев.

Вот и получается, что, приехав летом в Прагу на несколько дней, получаешь в сухом остатке «Проданную невесту» Сметаны плюс произведения тех же Яначека и Дворжака, но не уникальные, а самых распространенные: «Енуфу» и «Русалку». Словом, три самые чешские оперы — популярнее не найти. Краткий курс истории национального музыкального театра от 1866 до 1904 года. Свидетельство фантастического взлета чешской музыки, меньше чем за полвека подарившей миру трех композиторов первого ряда.Раньше всех и по времени создания, и в афише театра стоит «Проданная невеста». Разросшаяся из одноактной оперетты, на которую первоначально рассчитывал либреттист Карел Сабина, до полноценной трехактной комической оперы, она оставляет впечатление сочинения на редкость гармоничного, радостного, солнечного. В ней нет остроты сатирического обличения, полярного деления на хороших и плохих. Даже анекдотические персонажи вроде глуповатого Вашека вызывают у автора добродушную усмешку. Его ариозо с заиканием — образец музыкального юмора.

В Польше практически в эти же годы свой «Страшный двор» писал Станислав Монюшко. Оперы эти близки друг другу многим — запоминающейся танцевальностью музыкальных тем, яркими хоровыми народными сценами, ощутимым влиянием фольклора. Оптимизмом авторской позиции, в конце концов. Подъем национального самосознания двух соседних славянских стран дал на радость любителям социальных наук схожие результаты.

«Проданная невеста» поставлена в Праге достаточно традиционно. Да и странно было бы ожидать в этом случае приступа режиссерского радикализма. Тем более от опытного режиссера Йозефа Прудека, который, ко всему прочему, начинал свою карьеру как вокалист (певцы, как правило, настроены гораздо более консервативно, чем режиссеры и тем более критики).

Не контрастирует с этой добротной традиционностью и оформление. А вот тут впору удивиться: от Бориса Кудлички после его ярких и спорных работ в варшавских постановках Мариуша Трелиньского ждешь гораздо более острых ходов. Но молодой словацкий художник проявляет в данном случае хорошее стилистическое чутье и работает «на команду».

Тем не менее его решение запоминается. В центре сцены — двухэтажный домик с белеными стенами. Он может передвигаться взад-вперед, создавая своеобразную игру в кинематографический «наезд». Стены-щиты способны раздвигаться, открывая внутреннее убранство (хоть на втором этаже!). Разъехавшись от одного края сцены до другого, они становятся оградой, отделяющей постоялый двор, эдакий южнонемецкий биргартен. Здесь пиво льется рекой, а узнаваемая реклама и этикетки на откупориваемых бутылках не дают забыть о том, что одним из спонсоров театра является знаменитая пльзеньская пивоварня.

Самые проникновенные арии написаны Сметаной для главной героини, Маженки. Легкое сопрано Даны Бурешовой кажется идеальным попаданием в партию. Так же легко и изящно артистка существует на сцене, становясь настоящей «протагонисткой» спектакля. Удачна и работа дирижера Яна Халупецкого, который сменил за пультом спектакля его постановщика Богумила Кулинского.

Действие «Проданной невесты» происходит в небольшой чешской деревушке. События «Енуфы» тоже разворачиваются в деревенской среде. «В Моравии, а не в Богемии» — обязательно подчеркнут в Чехии. Родные края Леоша Яначека всегда отставали в развитии от западных областей, тесно связанных с Германией. К тому же пьеса Габриэлы Прейссовой, ставшая основой либретто, относится к пессимистическому исходу XIX века. Снова, кстати, простор для любителя исторического анализа: социальное неравенство, расслоение общества, пережитки прошлого и т. д.

Сюжет «Енуфы» в какие-то моменты отражает «Проданную невесту» словно в кривом зеркале. Там из-за Маженки спорили Еник и Вашек, которые в итоге оказались братьями, выросшими вдали друг от друга. Здесь за Енуфу соперничают сводные братья Лаца и Штева. Но если в комедии у Сметаны решающим событием становится как раз новость о родстве (вокруг этого завернута вся интрига с продажей невесты), то в драме Яначека кульминацией становится весть об убийстве ребенка. И поляризация героев здесь куда как четкая: трагически жертвенной Енуфе противостоит развращенный вседозволенностью Штева, отец ее будущего ребенка. Менее однозначно выписан Лаца, который в первом действии в приступе ревности ударяет Енуфу ножом, а в конце оказывается ее верным спутником. И, наконец, самый сложный персонаж оперы — Костельничка (Сторожиха, или, в другом варианте перевода, Дьячиха), приемная мать Енуфы. Это совсем не традиционная сказочная злая мачеха. Она готова на все ради счастья падчерицы и в приступе отчаяния решает скрыть грех и утопить новорожденного.

Достаточно мелодраматический сюжет озвучен страстной музыкой Яначека. В ней нет места развернутым ариям и ансамблям. Господствует речитатив, сопровождаемый гармонически напряженным оркестровым аккомпанементом. Прежде всего от исполнителей зависит, какая из составляющих возьмет верх: мелодраматическая или трагическая. К сожалению, спектакль, увиденный в Праге, больше тяготел к первому варианту.

Не в чем особо упрекнуть режиссера (это вновь Йозеф Прудек). Его работа опять вполне традиционна, не больше, но и не меньше. Снова можно говорить о любопытном художественном решении, принадлежащем на этот раз Петру Пежине. Интерьер второго акта решен с помощью проекций на натянутую материю (подобный способ создавать меняющиеся фактуры приходилось видеть в знаменитой «Латерне магике», сцено-графической лаборатории великого Свободы). В тот момент, когда Костельничка идет к проруби, стена внезапно становится прозрачной и мы видим одновременно и внутренность дома, и происходящее за его стенами.

Беда в том, что о «Енуфе» бессмысленно рассказывать в терминах «профессионально» и «любопытно». Когда обжигаешься, то не анализируешь, а отдергиваешь руку и кричишь. Таким ожогом должна представать «Енуфа». Лето тому виной или что еще, но ничего подобного не случилось. Известный дирижер Иржи Белоглавек был не более чем корректен, то же самое можно сказать и о певцах. Возникло впечатление, что никто из них не «пропустил» историю через себя, что разыгравшаяся в глухой деревушке кровавая семейная драма осталась далеко в прошлом. Наверное, нет смысла кого-то упрекать в этом. Не так-то просто сегодня проникнуться проблемами, связанными с ожиданием незаконного ребенка, — а это стержень, на котором держится сюжет. Есть даже ощущение, что «Енуфа» продолжает оставаться самой известной из опер Яначека несколько по инерции, что будущее за другими его партитурами («Лисичкой-плутовкой», например).

Самой уязвимой в постановочном плане выглядит третья из опер, «Русалка». Декорации Карела Змерзлы и режиссура Алены Ванаковой осуществлены на уровне провинциальном. Сцена завешана разноцветными тканями, не слишком умело драпированными. А все певцы норовят то и дело качнуться в такт музыке, как правило, невпопад.

И все-таки именно «Русалка» подарила самое острое музыкальное переживание. И это был вовсе не знаменитый гимн Луне (пропетый, кстати сказать, Марией Хаан на вполне приличном уровне), а проходной по сюжету эпизод второго действия. Пришедший ко дворцу Водяной понимает, что Русалка несчастлива, и горестным восклицанием оплакивает ее судьбу (этот музыкальный мотив уже пророчески звучал раньше). Голос опытного Милослава Подскальского перекликается с ускользающим нереальным вальсом, который танцуют пары вдали. Это момент лирики и глубокой печали, квинтэссенция романтического стиля Дворжака. Отрадно, что столь яркое впечатление оставила работа молодого дирижера Ярослава Кизлинка. Ему всего тридцать, и он проработал в Праге лишь год. Хочется верить, что в его лице театр получил серьезное подкрепление.

Окончилось лето, завершилось межсезонье. Национальная опера в Праге вернулась к своему обычному оживленному ритму. Вышла очередная премьера из цикла «Минимализм в опере»: вслед за «Смертью Клингхоффера» Джона Адамса поставлена «Красавица и чудовище» с музыкой Филипа Гласса. Достаточно редко идущую оперу Яначека «Путешествие пана Броучека» готовит к исполнению дирижер Чарльз Маккеррас, очень много сделавший и делающий для пропаганды наследия композитора. Любителей музыкальной экзотики в апреле будущего года ожидает мировая премьера сочинения Мартина Смолки «Нагано, начало легенды». Действующими лицами этой оперы, посвященной победе чешских хоккеистов на Олимпийских играх, станут Доминик Гашек, Яромир Ягр и другие игроки сборной, президент Гавел, Швейк и еще один Гашек, Ярослав (не хоккеист, а писатель).

И все-таки очень важно, что среди этого калейдоскопа премьер театр постоянно возвращается к истокам. Чешская классика не сходит с его афиши.

Ноябрь 2003 г.
Предыдущий материал | Оглавление номера | Следующий материал
© «Петербургский театральный журнал»
ptzh@theatre.ru