Rambler's Top100
Петербургский театральный журнал

№ 36

2004

Петербургский театральный журнал

 

"Слуга двух господ" в театре на Литейном

Какой бы материал мы ни брали, нашей компании интересно работать и общаться с классикой. Такой, как греческая трагедия, — чтобы крупный материал. Теперь мы обратили внимание на Гольдони. Это классика Возрождения, крупная такая скала, огромная, не многими покоренная. У этой пьесы своеобразная театральная судьба, есть знаменитый спектакль Стрелера, который является замечательным режиссерским решением пьесы, но стал своего рода стереотипом и, может быть, не совсем отвечает тому, что хотел сказать автор. Есть такой известный парадокс: спектакль Стрелера поставлен в традициях комедии дель арте, а сам Гольдони боролся с комедией дель арте.

Во многом эта пьеса о первой любви, как ни странно. В ней есть две темы: тема служения — по этой теме и название, а есть еще тема любви. Для нас это даже важнее, чем то, что Труффальдино служит двум господам. Нужно сказать, что мы не спорим с Гольдони, именно так прочитывая это произведение. Эта пьеса написана в период, когда он пристально изучал все, что с ним происходило, с точки зрения любовных отношений. Он же сам был любвеобилен, у него было множество всяких романов, он бесконечно влюблялся, впрочем, как все итальянцы. Он написал эту пьесу после двухлетнего молчания, после того как у него была возможность проанализировать свою жизнь.

Я принес пьесу и сразу сказал ребятам про решение: «Давайте ставить ее про нашу юность». И все. И это сразу пошло, и есть до сих пор. У компании, которая в этом спектакле будет играть, юность практически общая, и это будет наше высказывание про наше поколение. Нам уже тридцать, и мы будем играть про себя, которым было восемнадцать. Какими мы были, такая и история будет. Мы были и простые, и простоватые, и возвышенные, и разные. А в результате эти персонажи будут исполнять арию Каварадосси, будет такое движение от Цоя к Каварадосси. Красивое.

Но первая любовь — это когда человек — фьюить, бах и пумс. Все… сносит башню. Потом ты всю жизнь помнишь, чем отличается первая любовь от всех остальных. Тем, что ты не понимаешь, что это первая любовь. Он же не врубается, что именно она, сегодняшняя, — первая. У него есть череда влюбленностей, соответствующих возрасту, потом наступает очередная влюбленность, может, она посильнее, может, она от предыдущей чем-то отличается. Но человек же не способен проанализировать — о, это у меня первая началась, а это очередная, одна заканчивается, как правило, потом следующая начинается. Человек начинает мучиться, испытывать странные ощущения, понимать: что-то не то. А потом уже, когда проходит довольно значительное время, лет пять и даже больше, только тогда он понимает, какая любовь была первая и что тогда происходило. И что это больше никогда не повторится. В этот момент начинается взросление человека.

Андрей Прикотенко
Предыдущий материал | Оглавление номера | Следующий материал
© «Петербургский театральный журнал»
ptzh@theatre.ru