Rambler's Top100
Петербургский театральный журнал

№ 36

2004

Петербургский театральный журнал

 

Явление Раппопорт

Евгения Тропп

В явлении по имени Раппопорт много удивительного и непривычного. Никто, по-моему, ни разу не назвал ее «начинающей» актрисой. В кино она впервые снялась еще в детстве, была заметна в учебных спектаклях Театральной академии, а в первых же ролях на профессиональной сцене показала вполне зрелое мастерство. Дарование Раппопорт уже сейчас кажется очень широким. Она свободно чувствует себя на сцене и в чеховских ролях, и в далеком от сегодняшнего дня материале античной трагедии, а на экране есте?ственно смотрится в ролях наших современниц. После роли Иокасты в «Эдипе-царе» о ней стали говорить как об актрисе трагической, а это редчайший случай в нынешнем театре. И еще: все, кто пишет или рассказывает о Ксении, не могут умолчать о ее уникальной красоте — такое тоже бывает не каждый день.

Интересно вот что: актриса красива, но это не значит, что одинаково хороши собой ее героини! Нина Заречная (это была первая роль, сыгранная Раппопорт на сцене МДТ в режиссуре Льва Додина), юная напористая провинциалка, немного нелепа и грубовата, вовсе не возвышенна. Рослая, немного нескладная девица с очень живыми непосредственными реакциями, разъезжающая по сцене на велосипеде, кажется белой вороной в изящном обществе. В одном интервью актриса рассказывала, сколько ей пришлось тренироваться для того, чтобы освоить сложную траекторию поездок по площадке — так, что она теперь может проехать весь извилистый и даже опасный путь с закрытыми глазами! Пожалуй, искренняя порывистая максималистка, страдающая и одинокая, была единственной из персонажей «Чайки», кто вызывал острое сочувствие.

По-настоящему, без всяких оговорок красива у Ксении Раппопорт Елена Андреевна в «Дяде Ване» Додина. Ей удивительно идут наряды начала двадцатого века (именно так выглядели актрисы МХТ, играя премьеры чеховских пьес). Мода того времени за счет особого покроя и силуэта делала женщину зрительно стройнее, выше, заставляла ее держать прямо спину и гордо приподнимать подбородок. А широкополые шляпы добавляли женскому облику некую загадочность… Елена Андреевна хороша собой, но она еще и просто — хорошая. Человек хороший. И к собственной красоте она относится легко, непринужденно, без всякого кокетства. Она, разумеется, не стесняется своей привлекательности, но не признает за собой каких-то особых прав, не пользуется той властью над мужчинами, которой обладает. Когда Астров говорит ей: «Вы хищная!» — он попросту ошибается. Она не хищная и не хитрая. Скорее не слишком проницательная, чем мудрая. Бывает неловкой — «допрос» Астрова (Петр Семак) провела грубовато, не тонко, сама это почув?ствовала, смутилась страшно…

Раппопорт играет Елену мягко, умно и — что очень существенно — с большой долей юмора. Она оттеняет ее почти неправдоподобную красоту чертами забавными, человечески трогательными. Актриса вместе с режиссером выявляет комизм ситуаций, в которые попадает красавица-профессорша. Начинается все с первой же сцены: Елена Андреевна называет Вафлю Иваном Иванычем, а не Ильей Ильичем, вызывая всеобщее веселое оживление. И дальше почти в каждой сцене обнаруживаются милые забавные мелочи: то Елена повяжет себе на голову салфетку, как бабью косынку, не зная, как еще прервать любовные излияния Войницкого, то с удовольствием допьет бутылку вина, оставшуюся от ужина… Соня только пригубила, а консерваторка Елена наливает себе сама и пьет бокал за бокалом. Богема!. И «романчик» с Астровым представлен в комических чертах. Герой Петра Семака даже не пытается ухаживать, не думает, что мог бы серьезно увлечь женщину тем делом, которым (вроде бы) увлечен сам: как ни старается Елена заглянуть в нарисованную Астровым карту уезда, так ей это и не удается. Доктор все время сворачивает рулон, рассказывает монотонно, как надоевший урок, а сам озирается по сторонам, выжидая удобного момента, чтобы обхватить Елену и «завалить» на стол. Как быстро сменяются на лице Елены-Раппопорт разные эмоции: она удивляется, пытается возмущенно протестовать, взывает к совести Астрова, растерянно смеется, понимая, что попалась, что сил противостоять мужскому напору у нее нет… Руки то обвивают шею доктора, то отталкивают его… Все здесь очень понятно, трогательно и, конечно, смешно.

Раппопорт не лишает свою героиню драмы: Елена Андреевна искренне страдает, глубоко чувствует неудовлетворенность жизнью, мечтает о счастье. Но только во всем этом нет ничего особенного! Оттого что роман с доктором не удался, мир не разрушится, жизнь не окончится. Героиня берет с собой на память карандашик Астрова, и актриса иронично обыгрывает этот мелодраматический жест, чтобы зритель, не дай Бог, не залился слезами в сцене прощания. А потом все персонажи входят в комнату и долго смотрят на Астрова и Елену, замерших в объятиях друг друга… Водевильную ситуацию с достоинством и самообладанием разрешает профессор Серебряков — И. Иванов, не позволивший себе устроить ревнивый скандал. И, быть может, впервые финал сценической истории Елены Андреевны не кажется беспросветным. Ей позволено уйти — пусть со слезами, но без надрывных стонов. И не ей досталось на долю неподвижное молчание среди могильных курганов — стогов сена…

Еще будучи студенткой, Ксения Раппопорт играла Елену Андреевну в «Дяде Ване» своего учителя — Вениамина Фильштинского. (На вопрос, чем отличаются две ее Елены, Ксения ответила замечательно: «эти роли сыграны разными актрисами»!)

Из мастерской В. М. Фильштинского вышло немало талантливых актеров, все они с уважением и признательностью говорят о своем мастере, многие и после окончания института продолжают работать вместе. Команда «фильштинцев» (и режиссер А. Прикотенко, и актеры К. Раппопорт, Д. Ди Капуа, Т. Бибич, И. Ботвин — выученики одной школы) выпустила спектакль «Эдип-царь» на сцене Театра на Литейном. «Эдип» завоевал необыкновенную популярность у зрителей, получил несколько театральных премий, его приглашают на фестивали и гастроли… Что же принесло такой успех работе Андрея Прикотенко и его команды? Быть может, многое решили именно молодость и энергия артистов, их явное желание сказать свое слово и при этом выраженная позиция, найденный оригинальный ход к материалу. «Самая древняя пьеса — самый современный спектакль» — такой рекламный слоган сочинили авторы «Эдипа», заявив две точки отсчета: античность и сегодняшний день.

Перед тем как войти в пространство трагедии Софокла, актеры под популярный эстрадный напев бодро разыгрывают пародийный пролог — в довольно-таки фривольной пантомиме показаны все основные события истории Эдипа, начиная с его зачатия. Связь Лая и Иокасты материализуется в толстом резиновом шланге (похоже, от пылесоса — чем не фаллический символ!). Тем же шлангом соединяются Эдип с Иокастой. Завернув резиновую кишку вокруг шеи, свесив голову и высунув язык, Ксения Раппопорт изображает смерть царицы — все это проделывается с живым юмором. Фабула мифа об Эдипе, действительно, настолько известна (во многом благодаря Фрейду), что ее вполне возможно изложить языком комикса.

Актеры облачены в одежды грубой вязки. Материал подходит для одеяний пастухов в долинах Киферона, хотя, конечно, брюк и коротких платьев на лямках греки не знали. Но когда красавица К. Раппопорт запахивает вокруг бедер длинную тяжелую юбку, стягивает голову широкой алой лентой и, устремив вдаль суровый нездешний взгляд, величественной поступью идет из глубины на авансцену — кто скажет, что это не древняя властительница Фив?. Некоторые мизансцены, когда персонажи синхронно двигаются и замирают в определенных позах на фоне черного задника, освещенные мягким теплым светом, напоминают краснофигурную вазопись или барельефные композиции. Наиболее значительная актерская работа в этом декоративном, пластически выразительном, красивом спектакле — Иокаста, жена и мать злосчастного героя, победителя Сфинкса. Царица спокойно и мудро беседует с Эдипом, терпеливо уговаривает его успокоиться, остановиться, не тревожить себя и город понапрасну. «Жить надо просто — как позволит доля!» — отчетливо втолковывает Иокаста своему инфантильному мужу. Так живет она сама — всем существом отдаваясь текущему моменту. Ласкова, шаловлива и чувственна в любовных играх, эгоистична в счастье, страшна в горе. Никто из видевших спектакль не забудет, как мучительно искажается лицо Иокасты, слушающей рассказ Вестника, как бессильно она цепляется за него дрожащими руками, пытаясь заставить его замолчать. Троекратный истошный вопль Иокасты, горестно замершей над телом сына, долго звучит в ушах. Пряди пышных кудрявых волос вокруг помертвевшего лица кажутся шевелящимися змеями, а само лицо — красивое и жуткое — древней трагической маской.

Ксения Раппопорт наверняка сможет со временем (если захочет сама и звезды встанут как надо) сыграть знаменитые роли мирового трагического репертуара — Федру, или леди Макбет, или Марию Стюарт. Но все же не думаю, что играть трагедию — ее главное предназначение. Несомненно, масштабу страстей трагических героинь Раппопорт соразмерна, величие их чувств она способна воплотить. Рисунок ее ролей — всегда отчетлив, энергичен. В отобранной пластике — ничего случайного, приблизительного, мелкого. Речь очень четкая, слова актриса как будто вылепляет, подает, посылает. Звуковой строй роли — мощные полнозвучные аккорды. Но мироощущение Раппопорт, по-моему, нельзя счесть исключительно трагическим. В ее здоровой ясной женственной природе нет катастрофической трещины, надлома, обреченности. При этом ее живой темперамент, грация, юмор просто необходимы в другом, не менее уважаемом, театральном жанре — в настоящей искрометной комедии. Ксению легко можно представить не только Гонерильей, но и Оливией или Катариной! Потрясающей Катариной!.

Пока в Театре на Литейном шли репетиции «Слуги двух господ», можно было говорить о том, что актриса обратилась именно к высокой комедии. Теперь, когда премьера уже состоялась, стало понятно, что чистота комедийного жанра не очень интересовала постановщика Андрея Прикотенко. К Софоклу режиссер и его команда приближались с помощью фарса, пародии и современных мелодий, льющихся с телеэкрана. К Гольдони эта же театральная компания двигается вместе с песнями неоромантика Виктора Цоя: «Смерть стоит того, чтобы жить, а любовь стоит того, чтобы ждать». Режиссера в этой пьесе не занимает «комедия ошибок», не увлекает театральная, карнавальная, «дельартовская» стихия. Сюжет размывается, лацци и маски отменяются, темп сознательно замедляется. Никакой «солнечной Италии», никаких темпераментных говорливых итальянцев! В Венеции Эмиля Капелюша и Андрея Прикотенко над каналами стелется густой туман, на воде сонно покачиваются гондолы. Персонажи двигаются, словно в каком-то полусне, зачарованные и погруженные в марево чувств. Надолго задумываются, прежде чем ответить на вопрос. Молчат, смотрят друг на друга, улыбаются глуповато и счастливо… Герои спектакля — очень молоды, это подростки, зацикленные на любви и отношениях друг с другом, отчаянные ифантилы. Спектаклю можно было бы дать название другой пьесы Карло Гольдони — «Влюбленные», потому что слуга двух господ Труффальдино — не главный здесь и, может быть, самый неловкий и самый «замедленный», пыльным мешком стукнутый недотепа. Как же такой придурковатый увалень оказался в слугах сразу у двух господ?. Да сами господа не слишком разбираются в людях и в жизни, они невероятно молоды и неопытны — особенно переодетая в мужской костюм Беатриче Распони — Ксения Раппопорт. Этот юный «господин» только делает вид, что обладает деловой хваткой и готов разобраться с финансовыми отчетами какой-то торговой компании. На самом деле, "он" безумно робок и неуверен в себе, трясется от страха, что не так повернется, не так скажет слово, выдаст себя… Нервничает, суетится, то и дело что-то роняет, почти плачет от сознания собственной слабости и нелепости (титанические старания казаться крутым лишают его последних сил)… Старается говорить внушительным баском, рубит фразы, но иногда путается в родовых окончаниях (вместо «хотел» — «хотела») или берет нотой выше, чем надо. Объясняет все слишком долго, повторяет все по несколько раз, понимает, что давно пора остановиться, но не может, боится замолчать, чувствуя на себе недоуменные взгляды окружающих. Актриса играет очень остроумно: ее героиня скрывает не столько свой пол, сколько возраст и отсутствие жизненного опыта. Носить брюки современной девчонке намного удобнее, чем юбку, так что переодеться в мужскую одежду — не трудно. Но вот казаться взрослым, раскованным, спокойным и ловким, когда ты неуклюжий самолюбивый обидчивый подросток, — эта задача не из легких.

Беатриче-Раппопорт выглядит забавно, хотя и не без элегантности — большое и длинное (не по росту и не по размеру) черное мужское пальто, деловой костюм, крупный галстук, котелок. Напоминает сицилианского мафиозо и еще немного шпиона империализма в школьном самодеятельном спектакле — трудно объяснимый комический эффект. Пышные волосы спрятаны под коротко стриженный паричок (героиня разрешает Клариче слегка подвигать парик на голове, когда хочет доказать ей, что она — не мужчина). Узнав о мнимой гибели своего возлюбленного, Беатриче снимает мужскую одежду и остается в белье, которое трудно назвать дамским — оно как будто детское (в такой же маечке и панталончиках щеголяет и капризное дитя Клариче). В таком виде, да еще и с полиэтиленовым мешком на голове (современный способ самоубийства, в отличие от старомодного кинжала), Беатриче попадает, наконец, в объятия Флориндо. Полное счастье наступает, однако, не сразу, поскольку девица, оказывается, не готова к сексуальному напору грубоватого партнера… Так что в роскошную ослепительную красавицу Беатриче-Раппопорт превращается только на поклонах.

Может быть, зрители, ожидавшие «красочного» представления с богатыми костюмами, были разочарованы черно-белым и слегка монотонным «Слугой двух господ». Но работа Ксении Рапоппорт явно интересна и неожиданна, как все, что делает в профессии эта актриса. И дело здесь не только в разнообразных жанрах, стилях и эпохах, подвластных ее индивидуальности, не только в красоте и удачно складывающихся обстоятельствах жизни. Дело, конечно, в том, что явление по имени Раппопорт — это талант, предназначение и судьба.

Март 2004 г.
Евгения Тропп

театральный критик, преподаватель СПГАТИ, редактор ?Петербургского театрального журнала?. Печаталась в журналах ?Театр?, ?Театральная жизнь?, ?Искусство Ленинграда?, ?Московский наблюдатель?, ?Петербургский театральный журнал?, петербургских и центральных газетах. Живет в Петербурге.

Предыдущий материал | Оглавление номера | Следующий материал
© «Петербургский театральный журнал»
ptzh@theatre.ru