Rambler's Top100
Петербургский театральный журнал

№ 38

2004

Петербургский театральный журнал

 

Новая Дульсинея

Елена Кривоногова

Пока «в верхах» спорят о театральной реформе, пока провинциальные театры ищут пути выживания, Екатеринбургский ТЮЗ придумал и осуществил экспериментальный проект. Это Творческая мастерская «Молодая режиссура и профессиональный театр». Памятуя о том, что театр держится на личности, что, несмотря на все громкие споры о том, кому он сегодня принадлежит (директору, актеру, режиссеру или продюсеру), театр все-таки остается режиссерским, — подвижник театрального дела, директор фестиваля «Реальный театр» Олег Лоевский вывел в лучи яркого сценического света группу режиссеров-выпускников.

Молодые режиссеры впервые встретились с профессиональными актерами, всего за три-четыре дня должны были подготовить с ними драматические отрывки, а затем показать их зрителю. «Лица» для знакомства — одиннадцать ребят-режиссеров из Петербурга и Москвы, ученики Камы Гинкаса, Сергея Женовача, Григория Козлова и Геннадия Тростянецкого. «Зритель» — самый пристрастный: руководители провинциальных театров со всей России. С какой интенсивностью были прожиты молодыми режиссерами эти несколько дней, какая это была для них закалка и проверка себя — своего умения адаптироваться к незнакомым условиям, работать ?с новыми людьми, сконцентрироваться, «принудить сердце, нервы, тело тебе служить…» — пожалуй, это трудно понять, не побывав в шкуре этих ребят.

ТЮЗ проводит такую мастерскую второй раз, и уже второй раз делает попытку соединить раздробленные звенья некогда единого театрального процесса — перевести стихийные попытки молодых режиссеров найти работу в организованное русло, сделать Встречу режиссера и театра делом регулярным и регулируемым.

Что за поколение в ближайшем будущем придет в театры, что за «лица»? Кто-то, как выпускники К. Гинкаса, повзрослее, поопытнее, им к 35-ти, а кому-то, как студентам С. Женовача, еще 23. И мне, как «наблюдателю», совпадающему по возрасту с ребятами, было интересно и важно увидеть не только их творческое лицо, но и человеческое. Они оказались очень разными, однако за несколько дней знаком?ства вдруг проступил цельный портрет поколения — тех, кто сознательно связал себя с весьма рискованной профессией, если что-то и обещающей, то ничего не гарантирующей.

Они рискнули уже сейчас, приехав в Екатеринбург и заново всмотревшись в классику. Достоев?ский, Шекспир, Островский, Горький, Теннеcси Уильямс, Лорка, Володин — вот те, с кем они вступили в диалог и чьих героев попытались увидеть в новом времени.

Может быть, им и не удалось оглушить, «ударить» старших коллег по голове, как посетовал главный режиссер Омского академического театра драмы Евгений Марчелли, и ответить им на вопрос: «Где та молодая шпана, что сотрет нас с лица земли» — но все же, все же…

Признаться, я впервые так отчетливо увидела ту часть своего поколения, для которой законы нашего времени не стали законами волчьей жизни; которая способна свято верить в существование идеалов и стремится утверждать их в творчестве. Это поколение, где женщины существуют на равных с мужчинами и их режиссерская рука может быть не менее, а подчас и более жесткой. Они точно знают, чего хотят, порой обостреннее, нервнее, чем «мальчишки», их мышление по проницательности и глубине не уступает мужскому.

В чем же индивидуальность поколения? Не в том ли, что основным творческим стремлением приехавших ребят было найти самые человечные мотивы в поведении любых персонажей? И если это Яго, то в нем — тем более. Они не хотят подозревать в человеке мелочное, низкое. Они прошли те соблазны легкого, дешевого, успешного, которые стали нормой для многих из наших сверстников. И именно поэтому, уже зная, понимая и разбираясь, что к чему, — они выбрали другое: разговор о добре, о счастье, о любви, о верности, о нежности, о даре жизни. Их мировоззрение — это цельный, добрый, умный взгляд на мир, жизнеутверждающий и открытый; и, кажется, именно поэтому они, слава Богу, защищены — своей внутренней силой.

Они чем-то похожи на героиню одного из отрывков — Дульсинею Тобосскую Александра Володина. Сыгранная молодой актрисой Марией Буровой, она может казаться нелепой, неотесанной, грубоватой, но она принципиальна и тверда, она во все вгрызается, все хочет понять сама, с нуля, и оценивает всех (и себя в том числе) по самому требовательному «счету». Поиск героини в настоящем времени — вот чему отвечает Дульсинея как персонаж. Ее саму сотворила легенда, эта легенда открыла ей понятия любви, благородства, добра и заставила ее стать лучше — стать той, которая теперь уже сама будет нести эту легенду. Отрывок Дмитрия Егорова (мастерская Г. Козлова, СПГАТИ) на наших глазах превращал неотесанную девочку в личность, упорно завоевывающую свое право носить имя «Дульсинея» уже после смерти Дон Кихота.

И неслучайно, что лучшие отрывки, показанные ребятами, — о жажде идеала, о необходимости «сейчас» сверяться с «тогда» («Дульсинея Тобосская»); о том, что мир рушится, если человека лишить веры в возможность подлинной любви и счастья («Отелло», режиссер Антон Коваленко, мастерская К. Гинкаса, Школа-студия МХАТ); об умении за убогим увидеть духовное, о предельной и потому трагической жертвенности той, у которой жизнь взяла уже все, а она стремится отдать оставшееся — заботу, тепло, тело, душу («Фантомные боли» В. Сигарева, режиссер Ирина Керученко, мастерская К. Гинкаса); о том, что попытка поколений услышать друг друга трудна, но небезнадежна («Стеклянный зверинец», режиссер Наталья Черных, мастерская Г. Тростянецкого, СПГАТИ)…

Отрывок из «Братьев Карамазовых», поставленный Анастасией Имамовой (мастерская С. Женовача, РАТИ-ГИТИС) проявил еще одно качество молодого поколения: оно оказалось способным посмотреть на некоторые изломы человеческих страстей, смеясь. Передать «достоевские» страсти, одержимость, предельное сближение полюсов, способное вознести человека и в тот же момент его низвергнуть, — и при этом показать, что все это упоение страданием, борьба страстей уже кажутся смешными и нелепыми. Сцена Катерины Ивановны (Светлана Замараева) и Грушеньки (Марина Егошина) стала не только психологическим поединком двух равных по силе соперниц, но и соревнованием двух женщин-актрис, увлеченно и хитро разыгрывающих друг перед другом (и перед собой!) спектакль, каждая свой. Получилось остро и современно, и кажется, что в своей праздничной, изобретательной, «фоменковской» театральности А. Имамовой удалось подхватить линию, идущую через Сергея Женовача от его учителя Петра Фоменко.

…В последний день мастерской ребята рассказывали старшим коллегам о себе (и это тоже стало для них «испытанием»: способен ли ты выстроить драматургию своего рассказа, есть ли у тебя ощущение своего пути…). Выяснилось, что многие приехали учиться режиссуре из маленьких городов и даже деревень, а их биографии неожиданно отозвались друг в друге эхом. «Учился во ВГИКе в мастерской Шахназарова» — «И я туда поступал». «В последнем классе школы сильно увлекся психологией и пошел на психфак в университет» — «Три года проработал инструктором по соц. адаптации трудных подростков». «Пришел после школы поступать на режиссерский: ?Сколько лет? — Семнадцать. — Всё, до свидания»; ужасно обиделся" — «Ушел из ВГИКа с тем же потоком 17-летних, что и пришел». «Поехал учиться на офицера — так прошел курс молодого бойца»… «Закончил исторический факультет МГУ, занимался бизнесом - был свой книжный магазин»…

Опыт метаний, поисков и самоопределения, наблюдения и осмысления жизни, умение формулировать «себя» — чуть ли не обязательное условие попадания в эту профессию. Они так рьяно взялись за дело, приехав на мастерскую, репетируя днями и ночами, стремясь доказать — можем, что актеры театра сказали: «Ого, всем бы так уметь работать — с такой самоотдачей и упорством». А через несколько дней, выдохнув уже свободно, и сами ребята признались: ничего себе у вас актеры — умели бы так работать их столичные коллеги; теперь бы нам эту энергию, это желание работать — без всяких претензий, жалоб и ненужных споров — довезти до своих мест.

Мастерская выполнила свою функцию творческой биржи: все ребята оказались приглашены на постановку в разные театры — от Тильзита до Камчатки. Но, наверно, чисто практическую важность этого шага они поймут позже. А пока — сошлись две стороны, режиссеры и актеры. Впились на несколько дней друг в друга. Возникла предельная мобилизация сил. Мастерская закончилась, но творческая энергия, которую она породила, не успела выплеснуться до конца. Сколько еще этот энергетический заряд проживет в каждом участнике, что он откроет, что прорастит? У всех своя «память» и свой ?«расход».

Создаст ли молодое поколение режиссеров новых героев, которые займут место в одном ряду с Дульсинеей; достойны ли ребята будут назваться подобным ей Именем; готовы ли будут, как она, вскрикнуть: «Нет, милые вы мои, нет, начитанные вы мои, не буду я ради вашего удовольствия кого-то из себя изображать. Надоело, умные вы мои!»? Ответы даст будущее.

Ноябрь 2004 г.
Елена Кривоногова

музыковед, закончила «Школу молодого критика» под руководством Л. Д. Немченко, последние два года работала в литературной части Екатеринбургского ТЮЗа. Печаталась в журнале «Урал», сборниках «Русские композиторы» и «Дорога к Театру…», екатеринбургских газетах. Живет в Екатеринбурге.

Предыдущий материал | Оглавление номера | Следующий материал
© «Петербургский театральный журнал»
ptzh@theatre.ru