Rambler's Top100
Петербургский театральный журнал

№ 40

2005

Петербургский театральный журнал

 

Душевные раздумья по поводу ?Сердешных мечтаний??

Сергей Денисенко

«Сердешные мечтанья Авдотьи Максимовны»
(по пьесе А. Н. Островского «Не в свои сани не садись»). Омский академический театр драмы. Режиссер Анна Бабанова, художник Илья Широков

Публика ходит в театр смотреть хорошее исполнение хороших пьес, а не саму пьесу: пьесу можно и прочесть.

А. Н. Островский


История сохранила замечательный пример «царского» устного рецензирования спектакля «Не в свои сани не садись» (в те времена цари еще почитали за честь ходить в театр). В 1853 году, после посещения одной из зимних петербургских премьер новой пьесы тридцатилетнего драматурга Островского, государь император и самодержец Всероссийский Николай I искренне («сердешно») изрек: «Очень мало пьес, которые бы мне доставляли такое удовольствие, как эта». Вот и я, полтора столетия спустя, точно так же, «по-царски», как Николай Павлович Романов, думаю: «Очень мало спектаклей, которые бы мне доставляли такое удовольствие, как этот — ?Сердешные мечтанья Авдотьи Максимовны» по пьесе А. Н. Островского ?Не в свои сани не садись" в Омском академическом театре драмы". И вот — лечу мыслями своими над спектаклем, аки жених над городом в видениях Дуни, с улыбкой, с лица не сходящей…

Когда-нибудь обязательно появится объемный театроведческий труд, в котором будет исследована вся многомерная амплитуда театральных «подходов» к Островскому за более чем полтора века: начиная с середины ХIХ столетия, когда явление на российской сцене «поэзии жизни народной» в типах и типажах Александра Николаевича уже само по себе было «революционным», и вплоть до времени нынешнего, когда вопрос «ЧТО ставить» давно уже не является главенствующим, ибо Время закономерно вышло на главенствующее КАК. Причем я ничуть не умаляю значимости вот этого «ЧТО», но не по отношению к классике. В очередной раз вспоминаю точнейшую формулировку Евгения Евтушенко: «Классика — нечеловеческое усилие объединить общечеловеческое в разных временах» — и понимаю, что эта «формула» исчерпывающе объясняет и сегодняшнюю огромную востребованность классики, и ее репертуарный приоритет в театрах (афиша Омской драмы — наихарактернейший пример: из 8 премьерных спектаклей 2003—2004 годов 7 — семь! — поставлены по произведениям отечественной и зарубежной классики).

…Островсковеды, наверное, в панику впадут. Мол — как?! Как можно все первое действие трехактной пьесы «за скобками» оставить? Как можно «выкинуть» из спектакля таких персонажей, как Маломальский с женой, как чиновник Барановский?. Да вот так! И именно в силу понимания первостепенности вышеупомянутого КАК (ибо ЧТО — не было вопросом). Взяла молодая талантливая выпускница ГИТИСа Анна Бабанова пьесу такого же молодого, как она сама, Александра Островского, прочитала ее, улыбнулась озорно и очень современно — и в это же мгновение снег посыпался на сценическую площадку Камерной сцены и окна всех домиков городка уездного, в коем действо белоснежное разворачивается, узорами зимними покрылись. Теперь осталось только «продышать окошечко» на заиндевелом окне — и взглядом заинтересованным к нему припасть. И не оторваться уже от того, что там, на улице, происходит…

А там!. Ой, мамочки, любовь там сумасшедшая зачинается! Молодой купец Ваня Бородкин, понимаешь ли, без памяти любит Дуню, а та, как увидела красавца Вихорева, — в него и влюбилась. Такая вот беда. Ну да не о сюжете вечном речь, а прежде всего о тех «компонентах», которые позволили режиссеру сделать спектакль остросовременным, буквально сегодняшним. Перенос действия из традиционных душных «островских» комнат прямо на улицу заснеженную, в ядрено-праздничную зиму «кустодиевскую» — счастливейшая находка Бабановой и художника Ильи Широкова. Я бы даже сказал — находка «природная» («Зимы ждала, ждала природа, // Снег выпал только в январе…»). Причем — в абсолютном соответствии с состоянием влюбленной Дуни: любовь (как и снег) — всегда надежда на обновление, всегда — радость искрящаяся. Да и, если хотите, даже с исторической точки зрения все более чем логично: вспомним из истории отечественного театра, что самый первый показ «Не в свои сани не садись» состоялся в Москве в 1853 году именно в «ядрено-праздничный» зимний день — 14-го января.

Не менее счастливая находка — так называемые «Видения Дуни». Они не просто страстно ироничны, главное — они опять же «работают» на характер главной героини, в коем неотделимы друг от друга наив, простодушие и искренность. Мало того, «видения» эти словно являются гарантом невозможности появления в спектакле какого бы то ни было «ложного пафоса» (а уж это, право, всегда большая проблема при постановке классики). И, кстати, о пафосе. Самый яркий, на мой взгляд, пример нивелирования оного — когда, услышав весьма «патетическую», но искреннюю фразу Бородкина «Эх, загубила ты мою молодость!», Дуня изумленно смотрит на него и ошарашенно произносит: «Ты че, Вань?.» (мол, че литературщиной-то занимаешься?!).

Есть такая расхожая оценочная фраза: «Одна из лучших сцен спектакля — это…» (и далее — описание соответствующей сцены). Вот я и думаю: похоже, появилась возможность официально заявить, «пролетая над спектаклем», что в «Сердешных мечтаньях…» нет ни одной так называемой «лучшей сцены». Так уж случилось, что они практически все — лучшие. Впрочем, у режиссера, как говорится, и выхода другого не было: она ведь прекрасно понимала, что зрители становятся точно так же, как Осип, Марфа, Нюра и Афиноген, — «людьми зимы» (еще одна счастливая «находка» Бабановой!), а значит, так же близко припадают к «продышанным окошечкам». И все так близко сразу — аж дух захватывает. И кажется даже, что пар морозный от дыхания клубится… И потому актерская филигранность уж никак не меньше должна быть, чем узорная филигранность снежинок. Ай, браво, Анна Бабанова!. И ее подход к персонажам, предполагаю, определялся наиточнейшей «исходной» человеческой позицией, не случайно в одном из предпремьерных интервью она сказала: «Люблю провинцию, там люди чище, наивней, добрей».

То-то бы Николай Александрович (Добролюбов который) подивился, кабы подобное в веке XIX увидел! Он ведь (смею напомнить), пьесу Островского анализируя, говорил об Авдотье как о забитой и приниженной личности, которая вся во власти отца-самодура, и, соответственно, Максим Федотыч Русаков, по Добролюбову, — деспот, притесняющий дочку. Вот уж и впрямь — к вопросу об амплитуде театральных «подходов» к Островскому!. Чище надо, наивней, добрей! И тогда каждый становится самоценен в душе своей. И никоим образом добрейший и мудро-ироничный Русаков (превосходная работа Моисея Василиади) не «притесняет» влюбленную дочку Дуню (не менее превосходная работа Анны Ходюн), смотрящую на жизнь широко распахнутыми глазами и так умилительно терзающуюся своей влюбленностью. Наоборот — в «Сердешных мечтаньях…» взаимоотношения между отцом и дочерью строятся совсем по иным канонам, и Василиади «ведет» отцовскую линию своего персонажа так, что, понимая все и вся, — словно специально дает Авдотье возможность «на собственном опыте» убедиться, как она заблуждается в отношении «брачного афериста» Вихорева.

По актерским работам спектакль действительно филигранен. Полновесно утомлена и одновременно «вся в соку» Арина Федотовна (Татьяна Прокопьева); и напрасно, право же, обозначили ее в программке просто как «сестра Русакова», у Островского — выпуклей и значимей: «пожилая девушка» (сие, кстати, и играется актрисой). В меру шалопутен и без меры искренен и «миру распахнут» Ваня Бородкин (Руслан Шапорин). Обаятелен до правдивости в своих жизненных «игрищах» и фарисейски улыбчив до обаятельности «дворянин» Вихорев (Давид Бродский). Колоритно услужлив и, вместе с тем, себе на уме Степан (Владимир Девятков). Неповторимы — каждый сам по себе! — и белоснежно-молоды «люди зимы», зримо-незримые «соучастники» всего происходящего (Наталья Бороздина, Любовь Трандина, Владислав Пузырников, Олег Теплоухов).

И вот так, с первого же мгновения спектакля, когда выбегает Ваня и поскальзывается на льду (словно прочность «новой платформы» Островского проверяет), и до финального шествия предсвадебного — не покидает тебя ощущение праздника. Яркого театрального праздника, в котором классический сюжет Александра Николаевича актеры разыграли столь лихо и азартно — словно в снежки сыграли. Представить теперь, что пьеса Островского «Не в свои сани не садись» играется (см. пьесу) в «общей комнате гостиницы», в «комнате в доме Русакова» и в «комнате на постоялом дворе», — уже ну никак невозможно. Равно как невозможно представить и наличие в спектакле «выброшенного» 1-го акта, о чем я уже упоминал (его отсутствие придало спектаклю не просто озорную и именно современную динамику, но и избавило от необходимости долгой «прелюдии», ибо весь 1-й акт у Островского — «подготовка» к главным событиям, и в частности — созревание решения Вихорева о выгодной женитьбе). «Видения» Дуни с лихвой компенсируют те «поправки», которые допущены по отношению к классику. И, как однажды мне довелось публично признаться, если кто-то скажет, что «это не Островский», — пусть бросит в меня снежком, собранным со сценической площадки Камерной сцены.

И еще я очень легко могу себе представить, как аплодировал бы «Сердешным мечтаньям…» кинорежиссер Константин Вои?нов, чей фильм «Женитьба Бальзаминова» не просто вошел в историю отечественного кинематографа, но и по сей день остается (цитирую «Кинословарь») «ярким примером сегодняшнего воплощения классики». И кинофильм я, сами понимаете, не просто так вспомнил: своей иронической стилистикой и даже композиционно «Сердешные мечтанья…» абсолютно сродни киношной «Женитьбе Бальзаминова».

В конце XIX столетия один из известнейших островсковедов, профессор Александр Незеленов сказал по поводу пьесы: «Всякому, кто подойдет к этой пьесе с непредубежденным взглядом, будет ясно, что в ней нарисована поэзия народного быта, ласковый и приветливый покой семейного счастья». Воистину так. По крайней мере, о том же поведала мне после спектакля молодая зрительница Ольга (19 лет, студентка, фамилию просила не называть. — С. Д.), когда я, включив диктофон, поинтересовался ее мнением: «Этот спектакль — о провинциальных нравах и о чистой любви. Там нет городской фальши в понимании мира. И еще спектакль про то, что наши улицы кишат подобными пижонами (это она про Вихорева. — С. Д.). И вообще мне понравилось, что Дуня обломалась!.».

Во как! Дуня — «обломалась». И это радует.


P. S.

«Симпатичная, порядочная, стройная девушка, прож. в Омской обл., мат. обесп., познакомится с порядочным, красивым, нежадным мужчиной, без вредных привычек, не ниже 180. Все для жизни есть: дом, работа, кроме тебя, мой единственный, любимый человек».

(Объявление в газетной рубрике «Служба знакомств». Омск, январь, 2005 г., XXI век)


P. P. S.

ВИДЕНИЕ «РЕЦЕНЗЕНТА»

Вихорев (прочитав вышепроцитированное объявление, с изумлением). Вот народ!.

(Уходит, мурлыча под нос песенку: «Рисует узоры мороз на оконном стекле, / Но нашим мальчишкам сидеть не по нраву в тепле…».)

ЗАНАВЕС

Апрель 2005 г.
Сергей Денисенко

журналист, поэт, театральный критик. Печатался в сборниках, альманахах, журналах «Театральная жизнь», «Страстной бульвар» и др., в периодической печати Омска, Москвы, Санкт-Петербурга. Автор книги-проспекта «Омский ТЮЗ. Дорога длиною в 50 сезонов», книг «Подковать Пегаса», «Попытка улыбнуться», «В этом мире, в этом городе…» и др. Член Союза писателей и Союза журналистов РФ, председатель Секции театральных критиков Омского отделения СТД РФ. Живет в Омске.

Предыдущий материал | Оглавление номера | Следующий материал
© «Петербургский театральный журнал»
ptzh@theatre.ru