Rambler's Top100
Петербургский театральный журнал

№ 41

2005

Петербургский театральный журнал

 

Елена Третьякова о спектакле ?Кармен? Г. Исаакяна

Есть разные системы координат анализа спектакля, которые дают возможность акцентировать в нем главное — то, что позволяет или не позволяет найти ему свое место в общетеатральном контексте. В «Кармен» Георгия Исаакяна это проблема Времени — как важной категории театра. Сегодня сам факт перенесения времени действия классической оперы в другой век — дело настолько привычное и естественное, что вроде иначе и не ставят. Вся классика уже сыграна, как минимум, в ХХ столетии, или почти вся. «Кармен» — неоднократно. Найти здесь свою нишу и легко и трудно. Можно переакцентировать всю историю и сделать ее совсем не похожей на себя, можно только переодеть персонажей и не менять ничего по сути. И в том и другом случае подстерегает одна опасность — превратить спектакль в дефиле, а героев в ряженых. И в том и другом случае — да и в третьем, когда участники сюжета в своей эпохе, трудно историю сделать живой, а действующих лиц — людьми. Затевая игры со Временем, режиссер призван ответить на вопрос зачем.

В пермской «Кармен» такой ответ, мне кажется, есть. Давая подзаголовок спектаклю — «женскоемужское», поделив мир, что называется, по половому признаку, отнеся действие истории в годы сексуальной революции, создатели спектакля задумываются над проблемой, которая недавно еще не была столь актуальной, хотя всегда существовала в этом сюжете. В период расцвета однополой любви, в процессе принятия женщинами на себя мужских качеств, мужчинами женских проблема «женскоемужское» вполне стоит того, чтобы о ней поразмышлять. И не случайно подзаголовок написан в одно слово. В спектакле Хозе и Эскамильо действительно поданы более традиционно, воплощая мужской мир. И, похоже, это сделано намеренно. Хозе вообще в своем костюме мог бы войти в спектакль из любого времени. Он черно-белый, Эскамильо бело-красный. Кармен меняет цвета костюмов — красный, голубой, желтый, белый. Роль Кармен подробнее разработана именно потому, что «женскоемужское» — это она. В ней видится источник трагедии — ее собственной, трагедии Хозе. Именно она при всей женской соблазнительности ведет себя по-мужски, фактически решая убить бывшего возлюбленного. Получается, что Хозе наносит ей смертельную рану, защищаясь. Мужской мир обороняется от женского — решительного, наступательного, агрессивного — и по-прежнему притягательного. А люди не делаются счастливее…

Елена Третьякова
Предыдущий материал | Оглавление номера | Следующий материал
© «Петербургский театральный журнал»
ptzh@theatre.ru