Rambler's Top100
Петербургский театральный журнал

№ 46

2006

Петербургский театральный журнал

 

газета ?РУССКiЙ ТЕАТРАЛЬНЫЙ ИНВАЛИДъ? ? 2

Из архивов отдела театра газеты «Культура»

Режиссеры: Флиртюк, Совратюк, Пижони (итал.), О'Блинн (ирланд.), Нижепоясов, Компелян, Снобб (англ.), Физиологидзе, Зарамкин, Прежнев, Заполонелли (итал.), Разрушайло, М. У. Дак (англ.), Сифилидис (греч.), Седуксян, Клип-Клепайло, Пирдухов, Няможюс.

Драматурги: Отстоев-Полный, Вперед-заде, Калякин, Фабула Раза, Невзубногоев (осетинск.), Матернюк, Изобретюк, Демарше (франц.), Стамеску (румын.), Адам Ребров, Ступорд (англ.), Жутькинд, Профуршетти (итал.), Александр Закидонский, Кабы Абы, соавторы Чехов и Словаков, Пустобрехт.

Актеры: Интригер, Закомплексон, Талантюк, Бездарян, Кормов-Подножный, Правокачалов, Бестормозов, Распоясов, Нахрапетов, Суфлержицкий, актерские дуэты: Корыстнов и Бескорыстнов, Райкин и Адкин, Симов и Хамов, Сепаратов и Суверенитетов.

Композиторы: Безухов, Пьяниццолла, Девов-Орлеанский.

Администрация: Тюрьмоплачев, Преисподнев, Содом Хусейн, Налапудаев, Негнушайтис, Просраки, Цезарь Бомжиа, Зарешеткин, Загребян, В. Дребадан.

Критики и журналисты: Держимода, Мэйн Стрим, Уроев, Столбов-Позорный, Досужев-Домыслов, Безызвилин, Потакаев, С. Зубовный, Щелкоперер, Некомпетюк, Мздоев, Мстян, Мордо-Схлопотанский, Потакаев.

Амплуа: герой-любовница, примо отморозо, трудогомик.
.
Другие должности: пиаранья.

Премия: Анти-бука.

зав. отделом
Наталья КАМИНСКАЯ


В актерской курилке


 — А ваш Миша уже не в больнице?
 — Уже нет.
 — И уже не вернется туда?


 — На что жалуетесь?
 — На «Петербургский театральный журнал».


Станиславский на исповеди:
 — Батюшка, грешен.
 — Много ли грехов, сын мой?
 — Один, но тяжкий, батюшка. Не верю!


Словарь театральных терминов

Театроведение давно испытывает необходимость в словаре театральных терминов. Скитаясь по городам и весям, проще и легче составить такой словарь, чем в кабинетной тиши. По крохам и наберется. Мы начинаем.
Авансцена — место, отнятое у суфлера (Резо Габриадзе)
Бронхиальный реализм (Олег Лоевский)
Неугомонная режиссура (Олег Лоевский)


Диагностика драмы

Первая заповедь театрального критика: не должно сметь свое суждение иметь, если не видел спектакля. Реконструкции, гипотезы — это к историкам, а критик, будь добр, приди, отсиди (и не вздумай удрать в антракте!.), а уж потом высказывайся. Описывай, сравнивай, анализируй. «Картинку» дай, в конце концов. А на нет — и суда нет. Поэтому писать о спектакле «Перезагрузка» мне никак нельзя.

Заглянув в день премьеры в фойе «Балтийского дома», я в ужасе ретировалась — нечего было и надеяться на то, чтоб пробиться к стоечке администратора. На секунду мелькнула сумасшедшая мысль, что я все еще в вестибюле метро, в самый «час пик»… Из толпы доносилось что-то про «городок», устрашающего вида афиши, изображающие младенца с большой мужской головой (мутация?.), зазывали внутрь, обещая встречу с телезвездой, радостные крики «Стоянов! Стоянов!» и оранжерейные запахи из целлофановых упаковок кружили голову…

Ну ничего, сказала я себе. Посмотрю когда-нибудь. А пока счастливцев расспрошу, нашу братию почитаю. Наверное, хороший спектакль… современная пьеса, ставил лауреат множества-всяких-премий, публика валом. Наконец-то! Не Някрошюсом единым жив зритель.

Пришла домой воодушевленная.

Стала читать.

Поняла, наконец, какая тяжелая работа у историков. Потому что понять что-то по рецензиям, коллеги, решительно невозможно. Кроме того, что речь идет о какой-то неудачной реинкарнации (в тело грудного младенца вселилась душа 50-летнего дядьки, который помнит вкус пива и любимую женщину-педиатра). А также что «глубокий драматический актер», некогда отслуживший 12 лет в БДТ, появляется на сцене в чепчике и подгузниках…

О пьесе. Илья Тилькин, петербургский автор, как я поняла, «новодрамовец». Что не помешало его «Перезагрузке» получить премию на фестивале им. А. Володина (а это, как ни крути, уже некий знак качества). Есть даже информация, что ее ставят в МХТ им. А. П. Чехова (а Олег Павлович… ну, ясно же!). Панегириков — масса. Устных. Сложнее с тем, что «не вырубишь топором».

Пресс-релиз театра: «необычная и остроумная пьеса» (а что ж еще в театре напишут? «Так себе, но мы все-таки поставили»? Да и слово «необычная» как-то настораживает, так и слышишь девичий писк в посудном отделе: «Ой, какая вазочка необычная!»).

Газетный обозреватель, настолько осторожный, что даже не подписался: «Более чем любопытно» (хорошая формулировка, может значить все что угодно!).
Солидный еженедельник: «При всей своей диковатой фантазийности, жесткая пьеса» (красиво, но туманно…).

Журнал-путеводитель городской жизни: «Очень сомнительный сюжет молодого драматурга. Не ново, но спектакль сделать можно» (уже кое-что!). Сердитая дама-критик, известная своей непримиримостью и памфлетной манерой письма: «Сюжет (не говоря о тексте пьесы) — повод не столько для размышлений, сколько для безостановочного плевания… Омерзительная пьеса».

Раздраженный автор одного из самых читаемых молодежных изданий: «Вопиющая халтура, выезжающая на популярности ?Городка„“.

И, напоследок, консервативно настроенный искусствовед: „Образец вульгарности, текст с обильным использованием ненормативной лексики, грубыми шуточками…“

Мягко говоря, противоречиво. Пишу в „Балтдом“, прошу выслать текст.

Может быть, о спектакле будет яснее?

„?Перезагрузка“ — это, скорее, набор эстрадно-телевизионных номеров: Стоянов в чепчике, Стоянов в подгузнике, Стоянов с бутылкой, Стоянов посылает всех на…» Ничего себе. «В перерывах между демонстрацией жовиального свинства зрителю предлагается выслушать морально-этические директивы или сентиментальные всхлипы…» Час от часу не легче! Но при этом: «И не то чтобы режиссура была как-то особенно неряшлива…», а уж об актере и совсем хорошо: «Юрий Стоянов играет роль драматическую, без скидок на антрепризную легкость… с настоящей болью». Ого! Уж не тень ли великого Мартынова упала на сцену «Балтдома»?! Надо сходить. Непременно.

Напоследок — слово бенефицианта. «За 15 лет успешного существования ?Городка» я уже забыл, что в этом городе критика имеет такой провинциально-закомплексованный характер. Действительно, для театра это коммерческий проект. А что в этом плохого? Я бы даже на большее пошел. Я в день спектакля в фойе продавал бы игрушки. И ползунки бы продавал, и памперсы…"

Так-то.

Прасковья ТУЛУПОВА
Предыдущий материал | Оглавление номера | Следующий материал
© «Петербургский театральный журнал»
ptzh@theatre.ru