Rambler's Top100
Петербургский театральный журнал

№ 47

2007

Петербургский театральный журнал

 

История про двадцатилетних молодоженов...

История про двадцатилетних молодоженов, поссорившихся из-за телеграммы, извещающей о приезде непонятного пола Вали (это обстоятельство вызывает приступ ревности супругов),- ничтожна. Герои даже не двумерные. Их беседы друг с другом и с окружающим, трафаретно изображенным миром — молочницей, почтальоншей, маляром, сантехником- разговоры инфузорий-туфелек со жгутиконосцами.

Ох, не близко российскому человеку учение фэн-шуй! В противном случае многое из содержимого письменных столов людей гуманитарных профессий находило бы свой последний приют на бумагоперерабатывающих заводах. По какой нужде (нищете) театр представил Вахтина голым драматургическим валетом? Не взять в толк. Между тем гармонии между текстом и сценическим воплощением режиссер Софья Маламуд достигла. Скромное умение Маламуд — разводка: артист движется из правой кулисы в кулису левую. Или наоборот. Само собой, хватает бессмысленной суеты и по центру сцены. На этом зрелище даже самые низкосортные плоды былого тюзовского турнепса, взращенного в глубинных регионах, вспоминаются как душистое поле.

Одно дело, когда режиссер на глазах умирает в артистах. Другое — когда присутствуешь при смерти режиссуры как профессии.

Собственное великодушие не дает оснований увлечься и молодыми артистами. Им будто преподан мастер-класс пожилым коллегой из вспомсостава труппы того самого ДК Пищевиков. Юные актерские организмы без явных признаков дарования зашлакованы штампами. Молодежь хлопочет лицами, навопрвосктужно скалится, выстрелы ховопрвосклостыми эмоциями не могут, как мне кажется, убедить давопрвоскже мартышек. Тем более что с повопрвоскследними трудно соревноваться по части богатства мимивопрвоскки. Лидер кривляний- Валя (Сервопрвоскгей Ставский). От его безудержной тряски под фонограмму песни «Мы поедем, мы помчимся…» причинным месвопрвосктом ибедрами плечи передергиваются, а глаза устремляютвопрвоскся в пол. Гримом, париком актер смахивает на Куравлева из «Иван Васильевич меняет провопрвоскфессию», аинтонациями ипласвопрвосктикой напоминает завсевопрвоскгвопрвоскдавопрвосктая «Катькиного сада».

Оснований для профессионального анализа спектакль не дает.

Но он, говорят, изумительно продается нашему народу. Не фокус. Недавний личный эксперимент под названием «Слава профанации» свидетельствует о том, что и невозможное- возможно. Мне, человеку вообще не умеющему рисовать, в разгар осеннего сплина подарили масляные краски и небольшой (слава Богу) кусочек холста. Хаотично накиданные на него не по науке разбавленные краски легли максимально бездарно. «Сумбур вместо живописи» — единственно верный вердикт. Но не давал отчего-то покоя Давид Бурлюк. И облаченную в раму «картину под Бурлюка» чудесным образом сначала приняли, а потом продали в одном из петербургских салонов.

Да-а, если отвлечься от такого мезозойского понятия, как творческая рефлексия, и зажмуриться, то легко представить, как двинем мы с Софьей по России: она со спектаклями, а я с полотнами.

Елена ВОЛЬГУСТ
Предыдущий материал | Оглавление номера | Следующий материал
© «Петербургский театральный журнал»
ptzh@theatre.ru