Rambler's Top100
Петербургский театральный журнал

№ 50

2007

Петербургский театральный журнал

 

SOS!

Три года назад вся театральная Россия, отстаивая русский репертуарный театр, поднялась на борьбу с так называемой театральной реформой. Мы писали об этом.

И никто не ожидал, что осенью 2007 года культурная столица подложит первую мину под здание репертуарного театра, дав «отмашку» всей стране: позволено!
Сперва губернатор В. И. Матвиенко издала Постановление о 10-процентном сокращении общей численности всех работников театров Петербурга. То есть росчерком пера, если сложить всех уволенных, было сокращено… примерно две труппы.

В Постановлении, правда, не было указано, что сокращению подлежат именно актеры, но Комитет по культуре и его Председатель Н. В. Буров выступили с инициативой — предложили руководителям театров перевести труппы на гражданско-трудовые договоры и тем самым, по сути, превратить репертуарные театры в антрепризы. Договоры этого типа не предусматривают никакой социальной защищенности: ни больничных листов, ни отпусков… Руководство трех театров — Мюзик-холла, Большого Театра Кукол и «Балтийского дома» — добровольно вступило в этот «эксперимент».

Мюзик-холл, давно уже ставший коммерческой площадкой под аренду (не только для театров…), перевел балетную труппу во вновь организованное АНО. Его директор А. Платунов, читающий курс истории театра в СПбГАТИ, теперь странным образом пересмотрел концепцию предмета и громогласно заявляет на пресс-конференциях, что именно антреприза дала русскому театру множество эпохальных результатов!

Ситуация с БТК не ясна, директор А. Калинин говорит, что они пытаются «объехать эксперимент на кривой козе» (зачем тогда вступали?).

А в «Балтийском доме» началась настоящая война, актеры получили от директора С. Шуба уведомления об увольнении с 1 января и принудительном переводе на договоры 69 человек. Протестное движение коллег из «Балтдома» поддержали руководители и труппы всех театров, ведь ребенку понятно: только начни — и разгорится пламя уничтожения российского театра! Стыдно за то, что Петербург оказался во главе этого уничтожительного процесса (как говорится в «Драконе» Шварца, «всех учили. Но зачем ты был первым учеником?»).

8 ноября в «Балтийском доме» прошла пресс-конференция на эту тему. Н. Буров сообщил о застое в питерских театрах, о том, что только перевод артистов на договоры расшевелит рутину петербургских сцен и позволит театрам творить настоящее искусство. Стало понятно, что у так называемого эксперимента нет ни художественных целей, ни сроков, ни подготовленной юридической базы. Но позвольте, - говорили Бурову, — под крышей «Балтдома» существует театр, никак не проходящий по части рутины и даже названный Экспериментальной сценой под руководством Праудина? «Для него мы найдем какой-то выход», — следовал ответ отвлеченно-гуманитарного толка…

Художественный руководитель театра «Балтийский дом» В. Тыкке, вслед за Платуновым, тоже пересмотрел историю русского театра, объявив, что репертуарный театр был губителен всегда и Олег Борисов, пришедший в труппу БДТ, 11 лет ждал у Товстоногова роли… Хотелось принести Тыкке книжки для ознакомления, а также спросить: кто все последние годы и даже десятилетия формировал труппу, от которой теперь следует избавиться, не он ли? И напомнить, что, уволив огромную часть старого БДТ, Товстоногов затем собрал свою труппу, краше которой много десятилетий не знал Петербург… А он, Тыкке?

На самом деле город дождался момента, когда не стало Кирилла Юрьевича Лаврова и все дозволено…

С. Шуб организовал большой фестиваль, но создать театр — нечто художественное — ему не удалось. Такое бывает, но это не повод для организации антрепризы. Несколько лет назад у Шуба был шанс создать мультисистему: в «Балтдоме» жили и работали Формальный театр А. Могучего, «Потудань» Р. Кудашова, «Фарсы» В. Крамера. Эти режиссеры, между прочим, умеют работать на больших сценах. Нет, не сгодились, ушел Могучий, ушел Кудашов, на других больших сценах ставит Праудин… «Фарсы» прекратили свое существование только что и по другим причинам.

«Эксперимент» включает в себя лишь перераспределение финансовых потоков: по бесправному договору актеры будут получать, по словам Шуба, больше 25 000 руб., работающие в штате — в три раза меньше. Позвольте, но гибкая система оплаты при минимальном окладе давно существует во многих российских театрах, почему нужно выставлять на улицу всю труппу?!

14 ноября состоялось открытое Правление Петербургского отделения СТД. Такого единения всех театров не было никогда. Буров и Шуб временно шли на попятную. Буров объявил, что эксперимент не согласован с министерствами (ведь на улицу выставляют людей, работающих в государственном, а не частном театре), Шуб сказал, что желающие могут остаться на прежних условиях… Выступающие, в том числе депутат ЗАКСа, говорили о том, что за всей этой процедурой просматривается модель приватизации: так же в 90-е акционировали предприятия — сперва увольняли трудовой коллектив, а потом… Эти доводы звучали убедительно.

СТД, труппа «Балтийского дома» послали губернатору письма с просьбой отменить Постановление (как сказал ректор СПбГАТИ Л. Сундстрем, оно к тому же не вполне грамотно юридически и потому невыполнимо), 28 актеров «Балтдома» направили Бурову письмо о недоверии художественному руководству театра и с требованием разделить собственно Фестиваль, которым руководит г-н Шуб, — и театр, которым должен руководить кто-то из достойных режиссеров, а также отдельно назначенный директор.

Думается, г-ну Шубу такая модель не подойдет: он привык быть всевластным хозяином крепостного театра.

4 декабря, когда номер уходит в печать, на сайте Малого театра появилось Открытое письмо. В нем, в частности, сказано следующее.

Петербургский факт вопиющ сам по себе, но еще и как тенденция, как пример, как начало «лихой беды». Мы надеемся, что крупнейшим мастерам северной нашей столицы удастся отменить «эксперимент». Но кто гарантирует, что он не повторится на Урале или в Сибири, где губернатор и начальник департамента культуры, как бы безграмотны и далеки от культуры они ни были, — цари и боги? Примеры тому уже имеются, а самочинно, без юридического оправдания вводимые «реформы», как и ожидалось, бьют прежде всего по актеру. В какой уж раз за последние двадцать лет новации совершаются не для людей, а против них?

Закона о театре по сию пору нет и единой государственной политики тоже. Все зависит от человека - начальника. Даже Москва и Петербург существуют в культуре по-разному. Наш мэр Лужков интересуется искусством и ходит в театр. Поэтому на недавней ежегодной встрече с интеллигенцией он категорически заявил, что ни одного государственного коллектива в Москве не закроет, субсидирования не прекратит и автономного существования театров по принципу «Спасайся, кто может!» не допустит. Похоже, что в Петербурге начальство театром интересуется меньше. Иначе губернатор Валентина Матвиенко не спрашивала бы известного режиссера: «Зачем вашим актерам постоянная сцена? Разве не увлекательней каждый вечер играть на разных площадках?»

Что касается царей настоящих, а не мнимых, то они цену государственному стационарному репертуарному театру знали. Учредительница его в России, императрица Елизавета Петровна не жалела на театр денег, а ее наследники — еще более.

Нынешняя власть постоянно отговаривается безденежьем. Как объявлено, причина предполагаемой реформы — недостаток бюджетных средств. Не верим!. Нефть льется рекой, газ перекачивается в трубы и резервуары «на продажу», государство богатеет и финансирует бесчисленные, помпезные и громоздкие, фестивали, главным образом поп-арта.

Между тем репертуарный стационарный театр в России — достояние и величайшая духовная ценность страны и нации. Его учредила вовсе не советская власть. Он родился за столетие до Революции. Театр — ансамбль с постоянно действующей, а не переменной труппой именно в России достиг высочайшего уровня и совершенства. Доказательство тому — долгая и славная история Александринского и Мариинского театров в Петербурге; Малого, Большого, Художественного — в Москве. Потом — Вахтанговского, Камерного — Александра Таирова, МХАТа II-го, Театра Красной Армии — Алексея Попова, им. Моссовета — Юрия Завадского, им. Вл. Маяковского — Николая Охлопкова — Андрея Гончарова, еще многих других… В нем и сегодня собраны богатейшие актерские силы, работает наша выдающаяся режиссура — Захаров, Фоменко, Додин, Гинкас, Яновская, Женовач, — которая, кстати, в коммерческую антрепризу не идет. В нем - и не так уж редко — создаются большие, подлинно художественные и целостные спектакли. Он является базой и опорой наших замечательных сценографов.

Ни антрепризам, ни «открытым площадкам», ни экспериментальным школам-лабораториям репертуарный театр не угрожает. Скорее, наоборот. Но если там можно талантливого актера открыть или (в антрепризе) использовать, то в репертуарном театре есть возможность актера развивать, пробовать разносторонне, доводить до вершин, до максимума данных ему природой творческих сил.

Конечно, репертуарный театр переживал хорошие и плохие времена, периоды спада и подъема. Но, видимо, ничего лучшего в мировом театральном искусстве человечество не придумало.

И сегодня ему живется непросто. В провинции — особенно. Его теснит, на его «территорию» проникает коммерческая антреприза. Его с особым ожесточением ругает «новая» критика. С самого начала перестройки (как всегда в России, — с запалом, перехлестом, легкомыслием жестокости) возникла война против него и длится, не затухая, по сию пору. А сегодня мы с тревогой ловим слухи о возможной его «реструктуризации» — разделении театров на государственно-обеспеченные (но контролируемые сверху, снова — почти как в советские времена — экономически подотчетные, теперь не столько по смыслу и содержанию, но главным образом — материально) и автономные, которые экономически будут предоставлены самим себе (однако часть заработанного — «излишки» — отдавая в федеральное или муниципальное «казначейства»).

Есть сегодня и лишние, ненужные, ни творчески, ни материально не оправдывающие себя театры. Закрыть, уничтожить слабые коллективы — дело простое, но опасное.

Ибо театр — феномен самовозгорающийся и самовозрождающийся. Тайна его возрождения или затухания «велика есть». Вдруг в один прекрасный день явится какой-нибудь гений!. Вроде прежних. Пришел же Товстоногов в терпевший многолетнее бедствие, полупустой ленинградский БДТ, или Марк Захаров — в Театр им. Ленинского комсомола, когда в зале на спектаклях сидело не более тридцати человек. И началась эпоха Товстоногова, захаровского ЛЕНКОМа. А что если будущим лидерам, строителям театра некуда будет приходить? В увлечении прогрессом, в нетерпении и спешке мы все переломаем.

Сегодня идет борьба за «домы», и ныне в театральном деле «человек» — тот, кто владеет большим «домом», еще лучше — двумя, тремя. Именно эта — материальная причина — «пустых сцен — пустых стен» для аренды, для проката антреприз-времянок — читается в нынешней петербургской истории.

Ясно, чем все это кончится, если реформа совершится. «Большими разрушениями», как сказал когда-то чеховский доктор Астров. В одних случаях — вымиранием театров и актерской безработицей, вожделенным для прокатчиков-дельцов освобождением помещений. В других случаях произойдет исчезновение художественных коллективов и замена их коммерческими.

Потому что меценатство у нас в зародыше, а благоприятствующих меценатам законов по сию пору нет. И потому, что российские олигархи в большинстве своем к искусству глухи, бессовестны и себялюбивы, а некоторые и не связывают свое будущее с Россией.

Нужно трезво отдавать себе отчет в том, что коллективы с высокими эстетическими и нравственными требованиями, с серьезным репертуаром, обеспечить себя не могут. Нужна стабильная, официально узаконенная государственная поддержка и защита.

Так что, господа власти, остановите «прогресс», пожалуйста!

Народные артисты СССР Ю. Соломин, В. Коршунов, Э. Быстрицкая (и еще множество подписей).
Какова же ситуация в самом «Балтдоме»?

В последнем интервью Фонтанке.ру С. Шуб заявил, что 69 ставок все равно придется сокращать. Но актерских из них теперь будет только около 20-ти — тех, кто согласился перейти на договорные отношения. Остальные придется изыскивать в хозяйственной и постановочной части театра. «Тот, кто не захотел в капиталистическое плавание, тот в него и не двинется. Это победа здравого смысла. Потому что мы нашли компромисс между обязательной формой перехода на договоры и криками не троньте, оставьте все как было, никаких реформ!». Суть компромисса в добровольности. Я до сих пор считаю, что люди, которые перейдут на ГПД, от этого выиграют. Возможно, я не учел здоровый для советского человека консерватизм — ему надо, чтобы была трудовая книжка, пусть и маленькая, но постоянная зарплата. Мы еще все не очень готовы к этому неизбежному риску, что зарплата зависит от интенсивности и качества твоего труда. Я переоценил готовность актерского цеха к новой жизни. Ну что ж, чему-то за время наших переговоров научился я, чему-то актеры. Благодаря тому, что было принято решение о добровольном переходе на ГПД, мы имеем возможность увидеть в конце сезона результаты эксперимента — победу реформы или консерватизма".

Не хочется быть плохим пророком, но результаты конца сезона предсказуемы. Возникшее расслоение в труппе долго не продлится: кто-то уйдет сам, кого-то «возьмут на прикупе» (такие уже есть) - и с труппой, а также экспериментальными театрами-спутниками будет покончено. Т. е. антреприза над «Балтдомом» «простерла совиные крыла». Назад, к крепостному театру, к купцам-хозяевам, Мигаевым и… кто там еще у Островского?

Несмотря на временное затишье, ситуация по-прежнему идет под грифом «SOS!».

Коллеги! Не снимайте руку с пульса наших начальников и руководителей «Балтийского дома»!

4 декабря 2007 г.
Предыдущий материал | Оглавление номера |
© «Петербургский театральный журнал»
ptzh@theatre.ru