Rambler's Top100
Петербургский театральный журнал

№ 50

2007

Петербургский театральный журнал

 

Записка русского путешественника

Беседу с Олегом Лоевским ведет Марина Дмитревская

«Старость меня дома не застанет, я в дороге, я в пути», — поется в русской народной песне, посвященной неутомимому театральному путешественнику Олегу Лоевскому (см. о нем все предыдущие номера «ПТЖ», начиная с № 14 и заканчивая № 47 — раздел «Русский театральный инвалид»).
Он ездит больше всех. Видит больше всех вместе. Проводит больше всех взятых. Пишет сценарии. Редактирует сценарии. Дает идеи. Распространяет идеи, пьесы, режиссеров, мысли и анекдоты. Специальное хождение по стране имеет его абсолютно чемпионский диск, на который Лоевский собрал три тысячи пьес, в основном современных. Диском зачитывается вся Россия, на нем паразитируют все литчасти всех театров, а Лоевский прочел все пьесы и сразу забыл, но если позвонят из Н. Н., В. В., Н. Т. или Н. У. — Олег Семенович даже во сне всегда посоветует, что поставить, какого режиссера позвать и где этот режиссер находится…
Все 15 лет, что выходит наш журнал, Лоевский ездит, являясь уникальным устным СМИ. Одно время мы даже организовывали общий информационный центр, но теперь центр этот развалился, потому что застать Лоевского стало совсем невозможно даже по мобильному телефону, поскольку на каждый город у него своя sim-карта, а в лесу, где его иногда случайно оставляют машины крупнейших театров, сеть не ловится.
То он попадает в автокатастрофы на пути Волгоград — Элиста, то остается один на лесной дороге Челябинск — Екатеринбург (см. № 47), то билет, по которому он должен лететь в Румынию, он случайно отправляет в Саратов, а саратовский остается для Румынии: билетов — как грязи, поди разберись! Он сидит над ними — как пушкинский Барон над сундуками: каждый из них олицетворяет драгоценный или недрагоценный спектакль, только его нужно отдать…
Уловив Лоевского в редакции, я решила поговорить с ним о проблемах нашего театра за 15 лет.



 — Дело было примерно так. В октябре… когда я прилетел откуда-то куда-то… Подожди, надо вспомнить… Как я попал в Ростов- на-Дону?.
 — Ты улетел туда с «Реального театра» в Нижнем Новгороде.
 — Да. Вот. Улетел в Ростов- на-Дону. На день. Оттуда — на день в Москву. Успел с кем-то повидаться и что-то сделать. Потом — на полдня в Саратов на Форум. Просидев на Форуме в ожидании слова, подготовив пламенную речь, я не сумел выступить и улетел оттуда в Москву, а ночью этого же дня в Вену, а вечером из Вены улетел в Бухарест. Три дня в Бухаресте, уехал в Брашев, из Брашева в Бухарест, потом вылетел в Вену, прилетел в Екатеринбург и… обнаружил, что в октябре, за эти семь дней, я летал на самолете шесть раз. И то так мало только потому, что в самолете у меня заложило уши и начался жуткий отит… В общем, я заболел ухом и из Екатеринбурга поехал машиной в Верхний Уфалей.
 — Который в честь отита переименовали в Ухо-лей.
 — Да, там я заливал лекарство в ухо. И увидел хороший спектакль театра из Губахи Пермской области. Потом заехал в   Екатеринбург и тут же уехал в Омск. В Омске посмотрел все, что видел раньше.
 — Зачем ездил?
 — Должен был быть круглый стол.
 — Был?
 — Нет.
 — Почему?
 — Ну, не сложилось. Но было много полезного. Я повстречался с комиссаром года России во Франции Николя Шибаеф, а мы в марте будем делать неделю французского театра и драматургии в Екатеринбурге, привезем спектакль замечательного режиссера Помра, спектакль из Челябинска по Лагарсу, который сейчас ставит там французская девушка, и сделаем читки… Из Омска я улетел в Москву на «Большую перемену», на «Большой перемене» я хотел выступить на обсуждении спектакля «Собиратель пуль», но Эдик Бояков мне слова не дал, там было много выступающих и без меня.
 — Как-то ты мотаешься без права слова.
 — Да, мотаюсь без права слова… Нет, иногда я выступаю. Вот в Верхнем Уфалее я очень много выступал, а где-то вел переговоры, а где-то про что-то договаривался… Из Уфалея в Омск, из Омска в Москву, из Москвы в Петербург, из Петербурга в Москву, из Москвы в Екатеринбург, из Екатеринбурга в Пермь, из Перми в Екатеринбург, из Екатеринбурга в Улан-Удэ … Не, из Москвы в этот…
- В Уренгой?
- Нет, не в Уренгой. В Нижневартовск, из Нижневартовска в Екатеринбург, из Екатеринбурга в Пермь, из Перми в Екатеринбург, из Екатеринбурга в Улан-Удэ, из Улан-Удэ в Москву, из Москвы в Петербург, из Петербурга в Москву, из Москвы в Новосибирск, из Новосибирска в Барнаул, из Барнаула в Бийск, из Бийска в Барнаул, из Барнаула в Новосибирск, из Новосибирска в Екатеринбург, из Екатеринбурга в Челябинск, из Челябинска в Екатеринбург…
 — В Челябинск-то зачем?
 — Из Челябинска в Екатеринбург… В Челябинске смотреть премьеру у Гурфинкеля.
 — Надо?
 — Ну как не надо?! Человек поставил спектакль. Интересно. А потом оттуда куда-то еще… А, в Лысьву на два дня…
 — У тебя проскочил Петербург. Еще раз приедешь?
 — «Маска» сказала, что пришлет меня на один день посмотреть.
 — Что посмотреть?
 — Что-то. «Маска» сказала. Все, Маринка, пошли, мы опаздываем на спектакль.

8 ноября 2007 г. 18,55.
Санкт-Петербург
Предыдущий материал | Оглавление номера | Следующий материал
© «Петербургский театральный журнал»
ptzh@theatre.ru